Игра в притворство - Оливия Хейл

Особенно Рафу, и моей матери, которой я должна позвонить сегодня позже, иначе она сойдет с ума, что прошло двадцать четыре часа без контакта. Управлять чувствами всех остальных по поводу моей ситуации — это как ходить по канату, не оставляя места для моих собственных чувств.

Одержимость моего брата моей безопасностью началась за годы до того, как в картине появился сталкер. Паранойя моей матери тоже. Это восходит к более чем десятилетию назад, когда лавина схватила в свои когти Рафа и Этьена и оставила меня с одним братом вместо двух.

Я роюсь в своих сумках и нахожу чистую одежду. Я медленно одеваюсь, морщась, когда наклоняюсь, чтобы надеть носки. Да. Мне нужны вода и еда, и никогда больше я не позволю себе подобного.

Я заплетаю свои влажные волосы, когда тихий стук в дверь гостиной заставляет меня замереть.

— Эм. Здравствуйте?

— Мисс? Мистер Вест просил меня проверить, как вы, — говорит мужской голос. Должно быть, кто-то из прислуги.

— Одну минуту.

Я натягиваю свой любимый кардиган, небесно-голубой с маленькими вышитыми розами, и открываю дверь.

Это мужчина, с которым я познакомилась прошлой ночью. Он стройный и лет пятидесяти с небольшим, возможно, с зачесанными назад волосами с проседью.

— Доброе утро, мисс. Мы кратко общались вчера. Меня зовут Эрнест, и я управляющий домом здесь, в Фэйрхейвене. Не хотите ли позавтракать?

— Я бы не отказалась от стакана сока, — говорю я.

— Конечно. Я буду рад позже провести для вас экскурсию и помочь вам устроиться.

— Мне бы этого очень хотелось, спасибо.

Может, я тоже смогу спросить его, можно ли мне переставить кое-что в маленькой гостиной за пределами моей спальни. Мне понадобится купить швейную машинку и рабочий стол.

Эрнест выводит меня из моих комнат и вниз по парадной лестнице. Я позволяю своей руке скользить по отполированной деревянной балюстраде2. Она гладкая, стертая от десятилетий использования.

Фэйрхейвен — это память о прошлом.

Это свидетельство богатства, которого больше не существует, о времени, когда первые семьи Америки сколачивали состояния на железных дорогах, стали и акциях. Когда гигантские дома, подобные этим, возводились вдоль этой береговой линии, возвышаясь над океаном, словно бастионы. Память о крошечном отрезке времени, который пришел и ушел.

Я увидела так мало Фэйрхейвена прошлой ночью.

Эрнест ведет меня по одной из изогнутых лестниц в прихожую, куда мы вошли прошлой ночью. Мраморный пол и деревянные панели, высокие потолки — все это потрясающе.

Я видела внешнюю часть дома вчера. Красный кирпич и белые колонны заставляют дом выглядеть так, будто он застрял между Старым и Новым Светом.

— Вы уже знакомы с вашим крылом, — говорит Эрнест, заходя в гостиную. Там есть другие люди, убирающие, передвигающие вещи. Приводящие место в порядок после вечеринки. — Я хочу повторить, что никто не войдет за первую дверь без вашего разрешения, за исключением плановой уборки.

— Спасибо, — говорю я. — Я ценю это.

Он проводит меня через гостиную, столовую и в буфетную. Есть также большая семейная кухня с массивным островом посередине и французскими дверями, выходящими на террасу.

— Обед подается на кухне около часа дня каждый день. Он предлагается всем гостям поместья и доступен для персонала. Ничего вычурного, — говорит он мне, — Но еда хорошая.

— Звучит прекрасно, — говорю я.

Эрнест ведет меня обратно через кухню в длинный коридор.

— В этом крыле находятся библиотека и кабинет мистера Веста, — объясняет он, указывая на массивные деревянные двери. — Библиотека открыта для всех гостей, но кабинет мистера Веста — частный.

Я бросаю взгляд на двери. Он за ними прямо сейчас? Я не видела его поблизости, не с тех пор, как прошлой ночью он оставил меня у двери в мои комнаты. Он молча протянул мне бутылку шампанского и затем исчез вниз по лестнице, обратно в зоны с гостями. Чтобы покорять, разговаривать. Он разговаривал с теми женщинами, которых привела его мать?

— А здесь, — говорит Эрнест, открывая большую французскую дверь, — Зимний сад.

Мы входим в светлую, воздушную комнату, заполненную растениями и плетеной мебелью. Солнечный свет льется через стеклянную крышу, согревая пространство. Запах цветов и влажной земли наполняет мои ноздри.

— О, — выдыхаю я. — Это прекрасно.

Лицо Эрнеста смягчается.

— Да, это так. Я подумал, мы могли бы присесть здесь. У меня для вас приготовлены кое-какие документы.

— Давайте.

Я сажусь в плетеное кресло, и Эрнест занимает противоположное. Документы? Меня интересует как Фэйрхейвен, так и сам управляющий.

— Я подготовил для вас руководство о жизни здесь, — он протягивает мне буклет. — Вся информация о персонале и их контактные телефоны на первых страницах. Эвелин Гривз — старшая горничная; Мелисса Дарэм — шеф-повар. Вы встречали Артура Уэбба; он отвечает за весь транспорт и управляет автомобилями владения. Но, — добавляет он, и его тон становится резче, — Я — управляющий домом. Если вы не уверены, к кому обратиться, вы всегда можете связаться со мной, и я делегирую.

Я смотрю с бумаги на него.

— Спасибо. Видно, что этим местом управляют, как хорошо смазанной машиной.

Его хмурое выражение слегка ослабевает.

— Да. Именно так.

— Как долго вы работаете здесь? — я улыбаюсь ему, тепло и дружелюбно.

— В следующем августе исполнится двадцать пять лет.

— Это невероятно. Вы, должно быть, знаете Веста почти всю его жизнь.

— Да, это так.

Я улыбаюсь, глядя на бумаги, и пролистываю их. Здесь есть детали о прачечной, контактах для экстренных случаев, Wi-Fi, как предоставить гостю доступ к входным воротам, исторические «анекдоты», обзоры всех членов семьи Кэллоуэй, прошлых и настоящих… Это руководство, но оно же и любовное письмо к поместью и семье.

— Я с нетерпением жду возможности узнать больше о доме, — говорю я. — Он действительно потрясающий, и я очень благодарна, что живу здесь.

Его хмурость исчезает полностью. Интересно, сколько времени было дано ему и остальному персоналу до моего внезапного прибытия. Час, может быть? Два? И все же мои комнаты были подготовлены, и у меня есть персональное руководство передо мной.

— Спасибо, — говорю я искренне. — За все это и за экскурсию. Я ценю это.

Губы Эрнеста изгибаются.

— Что ж. Пожалуйста. Если вы хотите больше экскурсии по территории, это тоже можно устроить. Яблоневый сад скоро зацветет. И у нас тридцать шесть различных видов роз.

— Правда?

— Да. Первые кусты уже имеют бутоны, особенно Margaret Merrils. — он прочищает горло и смотрит мимо меня в коридор. — Ваш завтрак скоро должен быть готов. Я знаю, что…

Я оглядываюсь через плечо, следуя за его взглядом.

В дверном проеме зимнего сада стоит Вест. Его высокая