Черное пламя Раграна 3 - Марина Эльденберт

Да. Такого я точно не ожидала.

— А вы не боитесь… как бы это поточнее выразиться… краха международных отношений? Судя по тому, что Вайдхэн, — я поняла, что сказала без уважительного «риамер», но не стала на этом зацикливаться, — творит сейчас, он способен на многое.

— Я боюсь того, на что он способен, если вы его не остановите. — Ландерстерг коротко улыбнулся уголками губ, но веселья в этой улыбке не было. — Если бы я вообще был способен чего-то бояться. Хотя, не скрою, способен. Бояться меня научила моя жена и не бояться тоже. Сейчас, если вы не окажетесь рядом, он вполне способен разрушить полмира и не заметить.

Я так и не поняла, серьезно он все это сказал или нет. Главное, вокруг чего крутились мои мысли — это то, что он мне предложил. И еще одна тема.

— Вы считаете, что я способна его остановить? — я приподняла брови. — Я?! Если он не хочет разговаривать даже с вами.

— Только вы и способны. Не знаю, что между вами произошло…

Аборт между нами произошел. В смысле, то, что Вайдхэн сказал, то, что раскаленным клеймом отпечаталось у меня в памяти и жгло, как узор на руке.

— Мне и не нужно этого знать, — подвел итог Ландерстерг.

— Вам нужно, чтобы я спасла полмира.

— Начните с себя. И со своих детей.

Напоминание о детях подействовало отрезвляюще. Да, я хотела там оказаться любой ценой, и я окажусь. Плевать мне на международные отношения, Рагран и Ферверн как-нибудь разберутся. А я поговорю с Вайдхэном, если, конечно, он не вышвырнет меня в окно. Следом за Ландерстергом, с высоты своего кабинета в Ровермарк. Правда, представить Ландерстерга вылетающим из окна было сложно, чего не скажешь обо мне. Скорее эти два дракона сцепятся на глазах у всех, прямо в драконоформе. Разнесут полбашни, точнее, полпирамиды, а на следующий день эта новость будет во всех СМИ.

Я прямо посмотрела на Ландерстерга: теперь уже можно было подумать и о том, что он сказал дальше.

Можно было.

А я думала про Лауру Хэдфенгер, которая настолько вошла в сердце правящего Ферверном, что его чувства звучали даже в коротких упоминаниях. Не могла не подумать и о том, что было между ней и Беном. Кто же эта женщина на самом деле? Что в ней особенного?

— Вы очень любите свою жену, — сказала я совсем не то, что думала.

Ландерстерг, хоть я и не спрашивала, неожиданно ответил:

— Да. Очень. Хотя с ней я чуть было не совершил ту же самую ошибку. Она не сказала мне о том, что беременна из-за моего отвратительного поведения. Из-за того, что мне не хватило чуткости посмотреть чуть глубже и почувствовать ее по-настоящему.

У меня в горле почему-то встал ком.

— Хорошо, когда мужчина умеет признавать свои… просчеты.

Мне надо было свернуть с этой темы как можно скорее. Или не надо, потому что Ландерстерг неожиданно улыбнулся. На удивление весело:

— Когда женщина это умеет, тоже неплохо.

Он это на что сейчас намекает?

— Я рад, что вы согласились, Аврора. Я рад, что вы не пошли против, потому что против него сейчас не стоит выступать никому. Когда я говорил про раненого дракона, я не шутил. Вы же знаете, что делает раненый, загнанный в пещеру дракон? Он нападает на всех. Рвет их в клочья до тех пор, пока не остановится сердце.

— Это Вайдхэн-то загнанный в пещеру? — я приподняла брови, а Ландерстерг поднял руки.

— Как я уже сказал, я рад, что вы согласились на попытку такого урегулирования.

Я усмехнулась. Как будто у меня есть выбор.

Идти к журналистам и наблюдать, как Вайдхэн закрывает Рагран для меня еще на пару замков? Или действительно попробовать с ним поговорить напрямую, высказать ему все, что думаю, рассказать о том, что чувствуют его дети. Если в его забитой до краев пламенем (не буду говорить дерьмом) башке не держится мысль, насколько они сейчас уязвимы. Насколько им нужна любовь.

Они ведь чуть не погибли, а он просто швырнул их в новую реальность, перекроил их мир. И продолжает кроить до сих пор. Под себя.

— Зачем вы это делаете? — спросила я.

— Я дал вам слово.

— Только поэтому?

Ландерстерг вздохнул, а я поднялась.

— Хорошо. Говорите, что нужно делать.

— Как минимум стрижку, Аврора. Вы, конечно, пойдете со мной, и такой наглости он не ожидает, но на дипломатическом контроле может возникнуть неловкость. Вам нужно хотя бы немного измениться.

— Могу побриться налысо.

Второй раз за нашу встречу Ландерстерг улыбнулся открыто. Искренне.

— Нет, такие жертвы нам не потребуются. Просто сделаете стрижку и оденетесь в черное. Ваш образ совершенно не вяжется с черным.

Что неудивительно, у меня теперь аллергия будет на все черное. Особенно на Черное пламя Раграна.

— Остальное сделает макияж, — добавил Ландерстерг. — И, возможно, линзы.

Вместо ответа я просто кивнула. Уже направляясь к дверям, подумала, что если бы я все же побрилась налысо и надела мужской костюм, второе преимущество после эффекта неожиданности мне было бы гарантировано. Как минимум Вайдхэн бы очешуел и заткнулся, но будем работать с тем, что имеем.

Точнее, не работать. А биться.

Биться насмерть.

Я не вернусь из Раграна без своих детей.

Глава 9

Мне никогда не приходилось проходить контроль под чужими документами. С новой стрижкой, да вдобавок еще и с правящим Ферверна. Последний был тем фактором, что удерживал мои чувства, эмоции, а еще придавал сил. Казалось, часть его отмороженности передавалась и мне, потому что, сколько бы я ни репетировала перед зеркалом в гостиничном номере, сколько бы ни говорила, что от этого зависит судьба Роа и Риа, ближе к телепорту Хайрмарга меня начало потряхивать.

— Вы отлично держитесь, — похвалил меня Ландерстерг, когда мы вместе заходили с особой парковки в особый зал. Мне оставалось только кивнуть, я боялась, что подавлюсь первым же сказанным словом.

Причем, как ни странно, Вайдхэна я не боялась. Я опасалась того, что меня (а в данном случае, нас) раскусят раньше, чем мы выйдем из Мериужского телепорта. С его помешанностью на безопасности все могло быть, но, к счастью, обошлось. Все, весь окружающий мир проносился мимо меня, как декорации или слишком натуралистичные голограммы.

Я опомнилась, только когда снова оказалась во флайсе с Ландерстергом, и, кажется, примерно в это же время поняла, что снова могу дышать.

— Все самое страшное уже позади, — успокоил меня правящий, а я покосилась на него.

То есть он тоже считал, что