Когда Орк слушает Принцессу - Лина Эвери

Тогда, Фелиция не успела сказать семье, как их любит. Росла упрямой выскочкой, которая скорее покажет язык отцу, чем его послушается. Строгая мама умела управиться с ней, но Фелиция в сердцах могла сказать ей, что ненавидит её. Что было не так.

Она любила их. Как и братьев, у которых вечно не было на нее времени и она отчаянно скучала. И так не успела всем им сказать, что любит…

В этот раз так не будет.

И Дракмор… обязательно должен выжить. Фелиция уткнулась носом ему в плечо, медленно погружаясь в тревожный сон.

ГЛАВА 27

Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь полог шатра, Дракмор открыл глаза. Янтарные огни зажглись сильнее самих лучей, он зашевелился и Фелиция мгновенно проснулась. Её глаза опухли от слез, как и лицо, но Дракмор все равно ей улыбнулся.

— Фелиция, — сказал он. Голос — хриплый, слабый, но живой.

Фелиция хохотнула — громко, нервно и снова зарыдала. Он её слышал? Все, до последнего слова?

— Ударение на слог в середине. — поправила она, утирая лицо.

— Я запомню, Фелиция.

— Ты жив… я так рада!

Фелиция не сдержалась и кинулась ему на грудь, обнимая. Дракмор зашипел и она тут же отстранилась.

— Ой, прости!

— Хочешь все-таки отправить меня на тот свет, принцесса?

— Фелиция! — поправила она недовольно.

Дракмор усмехнулся — слабо, одними уголками губ. Его рука поднялась и коснулась её щеки. Шершавая, горячая, живая.

— Твой голос удерживал меня на земле. Ты спасла меня, — произнес он.

— Ты первый спас меня, — ответила Фелиция, прижав его руку к себе ближе.

— Неужели?

— Не делай вид, что не помнишь, что я говорила ночью…

Фелиция не покраснела лишь чудом, когда Дракмор усмехнулся.

Он посмотрел на неё долгим взглядом — жёлтые глаза тёплые, почти золотые в утреннем свете.

— Мне нужен день, чтобы прийти в себя, — заявил Дракмор.

— Всего день?

— На орках все заживает быстро. Ты подождешь, Фелиция?

Она уже хотела ответить, когда вспомнила, что завтра — седьмой день.

Последний день сделки. Все будет кончено, ведь она, кажется, победила. Но также это значит и то, что им придется расстаться.

Но ей не хотелось взваливать это на Дракмора сейчас. Ему надо восстановиться, а ей — собрать мозги в кучу.

— Конечно, Дракмор. Отдыхай.

Но она не удержалась от того, чтобы перед тем, как уйти, поцеловать орка в лоб. Его ухмылка стала нежной, он будто умилился её внезапному порыву. И прежде чем он успел что-то сказать, Фелиция выбежала из шатра.

ГЛАВА 28

Орки праздновали победу и то, что их вожак выжил. Без шумных гуляний — ждали, когда Дракмор встанет на ноги. Агра сообщила, что жертв не было — только со стороны орков Гроша и включая его самого. Ни смотря ни на что его и остальных похоронили по традициям — Агра сказала, если бы Грош убил Дракмора, все было бы наоборот. Его тело или сбросили бы в реку или бы сожгли.

Фелицию это напугало, но жалости к Грошу у нее не было — он чуть не отнял у нее Дракмора. Того, кто впервые за последние годы пробудил в ней забытые чувства — любовь, нежность, желание быть рядом. Он заботился о ней, теперь и она должна позаботиться о нем.

На следующий день ранним утром орки встретили Фелиции приветственными возгласами. То, что Грош побежден означало, что Дракмор прав и союз с людьми правилен в их глазах. Все-таки, большинство орков считали, что кто сильнее — за тем и правда. Это успокаивало — Фелиция не хотела, чтобы подобный набег повторился.

Фелиция сразу, не завтракая, направилась в шатер Дракмора. Оттуда как раз выходила знахарка. Зайдя внутрь, Дракмор обнаружился сидящим, бодрым и если бы не повязка на боку, о том он был ранен и мысли бы не пришло. В Фелиции пробудилась искренняя радость — живой и здоровый. Он уже может встать на ноги и его жизни ничего не угрожает.

— С добрым утром, Фели, — поприветствовал её Дракмор.

Она улыбнулась — он сокращает её имя, совсем как её братья в детстве.

— Драк, ты…

— Иди сюда, — позвал он, протянув руку.

Фелиция покорно подошла, внутренний огонь разгорался в ней. В полутьме шатра была видна оголенная грудь орка, его мускулы, крепкие мышцы… Он безумно красив, хоть и орк. Фелиция неожиданно подумала, что никогда не заглядывалась на слабых мужчин, но даже рыцари не вызывали у нее такого трепета, как Дракмор.

Орк резко обхватил её рукой вокруг талии, притянул к себе. Её живот оказался на уровне его глаз. Фелиция почувствовала его теплое, размеренное дыхание. Сильная рука лежала на талии — тяжело, спокойно, по-хозяйски.

— Ты… как ты себя чувствуешь? — спросила Фелиция, будто то, что происходило, совершенно нормально, хотя её сердце было готово выпрыгнуть из груди.

— Лучше, чем когда-либо.

Рука на талии сжалась чуть сильнее. Фелиция улыбнулась.

— Как твоя рана? — спросила она.

— Зажила.

— За одну ночь?

— Я орк, Фели. И это не первая моя рана. И не последняя.

— Последняя, — твёрдо сказала Фелиция. — Я запрещаю.

— Ты запрещаешь?

— Я принцесса. Я могу запрещать!

Дракмор усмехнулся — она почувствовала вибрацию его груди. Они были так близко — даже ближе, чем тогда, как она уснула под открытым небом.

— Ты сегодня очень красива, — произнес Дракмор, смотря на нее с искренней нежностью.

— Ты решил это сказать, когда я спорю с тобой? — хихикнула Фелиция. Она отлично знала, что выглядит очень потрепанной, её платье оборвано, видны следы крови — о какой красоте может идти речь?

— Потому ты и красива.

Что-то нехорошее было в его глазах. Ему нравилась её строптивость и упрямость? Фелиция почувствовала, как краснеет, хотя до этого хорошо держалась.

Она принцесса, её учили не краснеть от комплиментов. Но орки не входили в учебную программу.

— Сегодня седьмой день, — сказал Дракмор и все разрушил.

Фелиция пыталась забыть об этом, оттянуть момент. Но с другой стороны — множество людей ждут, когда она решит проблему с орками. И она решит, но Дракмор…

— Сегодня я должна… — начала она сбивчиво.

— Знаю, — перебил Дракмор. — Твой слуга придёт. Мы подпишем договор. Ты уедешь.

— Я…

— Ты принцесса. Будущая королева, — его голос был ровным, без сожаления. — У тебя королевство. Люди. Долг.

— Но ты…

— Я вождь, — сказал он. — У меня тоже есть долг. Перед кланом. Перед народом.

Фелиция замолчала. Она хотела сказать, что останется. Что плевать на королевство. Что она никуда не поедет.

Но это была бы