Где бы ты ни был - Барбара Картленд

— Так скоро?!

— Разве тебе не хочется исследовать новые угодья и сразить своей красотой еще какое-нибудь стадо кавалеров?

—Я еще не покончила с Парижем, — ответила она, дразня графа.

—Да ладно! Перед нами вся Европа. Подумай, сколько новых завоеваний впереди!

— Это правда, — согласилась она, с озорством глядя на него. — Но ты уверен, что сможешь выдержать подобное напряжение?

Раздался стон отчаяния, и после короткой паузы он ответил:

— Нет, не уверен. Клянусь, жизнь с пятью сестрами, как ни странно, не подготовила меня к таким испытаниям. Я и представить себе не мог, что быть братом так утомительно. Интересно, чему еще ты научишь меня до конца нашего путешествия?

— Может, это ты научишь меня чему-то, — задумчиво произнесла она.

— Мне не верится, что я могу тебя чему-либо научить. Ты оказываешься хозяйкой положения в любой ситуации.

— Не забывай, что я достаточно долго была хозяйкой в доме отца.

— Это не то, что я хотел... — Он замолчал, смущенно рассмеявшись. — Ладно, не имеет значения. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответила она с улыбкой и скрылась в своем номере.

Спустя полчаса, когда она уже переоделась и сидела перед зеркалом, а камеристка расчесывала ей волосы, послышался стук в дверь. Горничная отеля принесла плащ, который Ванда оставила в замке.

— Это доставил молодой джентльмен, который не захотел назвать себя, — объяснила она.

У себя в номере Роберт услышал, как открылась соседняя дверь и чей-то голос что-то произнес. Но когда он надел халат и выглянул в коридор, там уже никого не было. Нахмурившись, он закрыл дверь и вернулся в постель.

Роберт уже спокойно засыпал, когда тишину нарушили странные звуки, доносившиеся с улицы.

— Bella signora — lamiabellissima...^[11] — пел кто-то легким тенорком, разносившимся в ночной тиши. Пение было вполне приятным, но едва ли его хотелось слушать в столь поздний час уставшему человеку.

Роберт со стоном поднялся, открыл окно и выглянул в сад отеля. Как он и опасался, на траве прямо под окнами Ванды стоял Пьеро. Воздев вверх руки и запрокинув голову, он с упоением выводил:

—Amore-amore...^[12]

— Какого черта вы тут делаете? — спросил его Роберт.

— Я сообщаю миру о своей любви, — радостно ответил Пьеро.

—То есть мешаете людям спать. Ради всего святого, замолчите!

— Мою любовь невозможно заставить молчать, — закричал Пьеро. — Она взывает к небесам!

—Лучше ей этого не делать, — грозно предупредил Роберт. — Как вы смеете выставлять на посмешище мою сестру?!

— Она простит меня!

— Нет, если в дело вмешаюсь я.

Роберт услышал, как справа от него открывается окно; затем на балконе появилась Ванда, одетая в персиковый атласный халат, который был ей очень к лицу. Черные волосы струились до самой талии. Роберт никогда не видел ее с распущенными волосами.

—Amore ^[13], — воскликнул Пьеро, — как вы прекрасны! Именно такой я вас и видел во сне!

—Черта с два ты видел! — взревел Роберт.

— Вам уже передали плащ?

—Да, спасибо.

— Как может ваш брат-варвар быть таким жестоким и невнимательным к вашему комфорту?!

—Я и сама иногда удивляюсь, — вздохнула Ванда.

— Ванда, немедленно зайди в номер, — потребовал Роберт.

— Почему?

— Потому что тебе не следует тут находиться.

— Но это же касается меня! Впрочем, и твоей варварской черствости тоже.

Роберт стиснул зубы.

— Прошу тебя немедленно удалиться. Женщине неприлично участвовать в подобных сценах, — не отступал он от своего.

— Но это будет несправедливо по отношению к Пьеро. Он ведь так старался!

К ужасу Роберта оказалось, что итальянец пришел не один. Из тени вышли еще три человека и заняли места на газоне. Послышалось бренчание струн, звуки флейты и аккордеона.

— О нет! — простонал Роберт.

Он с раздражением заметил, что Ванда склонилась над перилами балкона, демонстрируя, как ей нравится это представление.

Пьеро опустился на одно колено и снова запел:

— La bella mia piccina... ^[14]

— Ванда! — позвал Роберт.

— Тихо, — отозвалась она. — Я слушаю!

— Ты понимаешь, что это неприлично?!

— Какое это имеет значение? —Amore del mia cuore...^[15]

— Что это он говорит?

— Он говорит, что я любовь его сердца. Ну разве это не романтично?!

— Это полная чушь и ерунда.

— Прекрати брюзжать.

— Ванда, я пытаюсь уснуть!

— Ну так иди в номер и закрой окно. Он же не для тебя поет! — Она игриво помахала рукой певцу.

Роберт мог только с возмущением наблюдать за этим и думать про себя, что у этой девушки, кажется, совсем нет уважения к приличиям.

— Cuore del mio cuore...^[16] — заливался Пьеро.

Граф, окончательно потеряв терпение, решил, что пора действовать, иначе из-за этого идиота их выселят из отеля. Он развернулся и скрылся в комнате.

Пьеро только вошел в раж. В его голосе зазвенел триумф, когда он заметил, что Роберт ретировался. Приободрившись, он успешно взял какую-то очень высокую ноту.

Но это был последний миг его славы. Пение захлебнулось на полуслове, будто певца окатили водой.

После этого окрестности вновь погрузились в ночную тишину.