Цена искупления - Анна Бигси

— Я не в коме, Маргарита Павловна. Я в сознании и быстро восстанавливаюсь. Значит, все в порядке. — Степан смотрел в окно и улыбался.

— У вас постельный режим и капельницы!

— Я подписал отказ. Все. До свидания.

Он сбросил звонок из больницы и тут же набрал Захара. Тот ответил на первом гудке:

— Степа? Что случилось?

— Командир, у меня просьба.... — немного забуксовал, подбирая слова. —Можно я поживу какое-то время на базе? Пока не разберусь, куда себя деть.

Молчание длилось пару секунд.

— Ты что из больницы сбежал? — сдержанно спросил Захар.

— Сбежал, — вздохнул Степан. — Просто.... не могу я там. А на базе тише. Свои. Работы пока не прошу. Просто койку.

Захар выдохнул:

— Приезжай. Только врачу сначала покажись, понял?

— Понял. Спасибо.

Связь оборвалась. А в груди стало немного легче. Как будто возвращался туда, где по-прежнему был нужен. Где всё понятно. Где не надо ничего объяснять словами.

Степа ещё раз посмотрел в окно машины. Прощаться с Ренатой не хотелось. Слишком многое нужно бы сказать, но не время. Главное сейчас она в безопасности. А всё остальное потом.... со временем.

*****

Рената осталась одна. Несколько минут стояла в прихожей, прислушиваясь к звенящей тишине. Потом медленно прошлась по квартире. Светлые стены, простая, но уютная обстановка. Все казалось очень чистым, слишком правильным, будто время здесь остановилось. Или кто-то специально все убрал, чтобы ничего не напоминало.

В гостиной был запах пыли и мужских духов. На кухне порядок. Даже чайник вымыт до блеска. Она приоткрыла дверь в одну из комнат и замерла.

Это была детская. Маленькая кроватка с мягкими бортиками, складной пеленальный столик, игрушки, новые, ещё в упаковке. Коляска. Все будто ждали… кого-то. Или уже не ждали?

Рената сделала шаг назад, закрыла дверь. Не ее жизнь. Не ее история. Но что-то внутри сжалось. Ей показалось, что она вторглась туда, куда не стоило.

Она подошла к окну и обхватила себя руками. Весна, солнце било в стекло, где-то за домом кричали дети. Город расцветал, а она будто всё ещё была в анабиозе. Внутри было неспокойно. Страх не исчез. Он, наверное, никогда не исчезнет. Нужно просто учиться жить с ним. И быть осторожной.

Рената прислонилась лбом к стеклу. В отражении чужая женщина. Уставшая. Одинокая. Слишком взрослая для своего возраста. Но она была жива. Пока. А значит всё ещё возможно.

*****

На базе дни тянулись медленно и болезненно. Первое утро Степан провел в медблоке, где дежурный врач с кислым выражением лица обработал ожоги и вручил список ограничений. Потом было пусто. Ни вызовов, ни дел, только фоновые разговоры, хлопки дверей и ритуальные перекуры под навесом.

Степа не привык быть в стороне. Руки чесались к работе, но Захар держал слово и не подпускал. Степан бродил по части, проверял инструменты, помогал по мелочи. Вроде был среди своих, но ощущал себя лишним.

Промаявшись несколько дней, Степа снова пришёл на ковер к начальству. Но поговорить не успел — раздался сигнал тревоги. ДТП за городом. Легковушка вылетела в кювет и есть угроза возгорания, в салоне пассажиры. Команда собиралась в спешке кто застегивал ремни, кто хватал каски. Степан был уже в дверях гаража.

— Куда собрался? — Захар стоял, скрестив руки.

— Командир, возьми меня. Я в порядке.

— Ты только с койки слез. Не время.

— Я готов. Только дай мне шанс.

Захар молчал. Потом выдохнул:

— Хорошо. Но одно условие. Без самодеятельности. Не лезешь никуда, пока не скажу. Понял?

— Понял. — Степан кивнул.

— Тогда вперед. С Богом.

И вот он уже снова в машине, среди своих. Сердце билось ровно, как мотор. На миг показалось, что всё стало, как прежде. Но внутри тлела другая правда — больше ничего не будет «как прежде». И всё же он поехал. Потому что не умел иначе.

Место аварии встречало оглушающим шумом сирен, дымом и разбросанными по асфальту обломками. Несколько машин всмятку. Один легковой авто наполовину свисал с кювета, другой с разбитой мордой. Плач, стоны и крики сопровождали каждое движение.

Захар быстро распределял задачи:

— Ян, Клим — на ту сторону, машина с людьми, зажаты. Майя — к скорой, координация. Макс, тебе пострадавших по списку, проверить дыхание и пульс. Кулешов — остаешься здесь, наблюдаешь. Без команды — ни шага.

Степа кивнул, стиснув зубы. Психовал. Пальцы дрожали не от боли, а от бессилия. Смотреть, как команда работает, а ты стоишь в стороне — хуже пытки. Он шагал по периметру, вглядываясь в лица, помогал передать носилки, оттаскивал металлические осколки. Но не то. Он хотел в гущу. Хотел быть нужным.

— Эй, аккуратно! — послышался голос Яна. Один из зажатых подростков терял сознание. Металл вогнут в салон, кислород на исходе.

— Клим, поддомкрать, я просунусь внутрь!

И тут Степа услышал крик Макса:

— Здесь обрушение, у меня рука застряла! Помогите!

Захар обернулся. Ян на помощь не мог — он был внутри машины. Времени нет.

— Кулешов, к Максу! Сейчас же!

— Принял! — и только тогда Степа рванул. Адреналин сменил раздражение. Четко. По учебнику. Снял рычаг, освободил руку, поддержал Макса.

— Ты как? — спросил, помогая встать.

— Жить буду. Спасибо.

— Тогда за работу. И не паникуй. Ты не один.

Потом всё смешалось — эвакуация, реанимация, рации и реальность. Он был на месте. Хоть на чуть-чуть. Хоть немного, но снова в строю.

И только когда все затихло, и машины одна за другой уехали в ночь, Захар подошел и сказал:

— Молодец. Всё сделал правильно.

Степан устало улыбнулся:

— Спасибо, командир.

На лице — сажа, в глазах — свет. Он снова был в строю. Пусть и по чуть-чуть.

Глава 19

— Квартира на пятом этаже, мужчина заперт на балконе. В квартире двое детей, одному из них два года, — отрывисто проговорил в рацию дежурный, и Захар моментально включился. — Район Юбилейный. В квартире ещё включен газ. Отец поставил жарить яичницу и пошел курить на балкон. старший ребёнок, но он не реагирует на крики.

— Принято. Едем, — коротко отрезал Захар, уже кивая бойцам.

Клим резко развернул машину через две сплошных и притопил газ. Бригада в полном составе ещё не отошла от прошлого