Мой кавказский отчим - Нина Северова

— Мне жаль, что так вышло, — берёт меня за подбородок и поворачивает к себе.

— Мне тоже. Надеюсь, всё обойдется. Мне пора, — открываю дверь и выхожу. Аслан выходит следом, достает цветы с заднего сиденья и перекладывает их ко мне. Я уже и забыла о них.

— Спасибо.

Аслан закрывает дверь, подходит ближе. Нависает. Опять эта подавляющая энергетика.

— Чтобы ты не придумала себе, это ничего не значит. Ты единственная, София. Никого нет кроме тебя и не будет.

— Хорошо.

Аслан сжимает губы в тонкую линию. Злится. Открывает рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого целует. Кусает больно губы, обводит языком мой и прижимает к своему каменному телу. Держит нас на какой-то грани.

— Пора ехать, — отрываюсь первая.

— Завтра не отпущу тебя так рано, — проводит рукой по моим волосам.

— Посмотрим.

Сажусь в машину, поворачиваю ключ. Аслан садится в свою и не отъезжает. Наверное, ждёт, пока я тронусь с места. Отъезжаю почти сразу, хочу побыстрее уехать отсюда. Слезы катятся, как только сворачиваю с парковки. Тупая ситуация и моя реакция тоже. Я же всё знаю и все понимаю, но почему так расстроилась? Почему это больно? Бесит.

Домой не хочу ехать. Единственное место, где сейчас можно перевести дух — это озеро. Поеду туда.

Доезжаю до места минут за двадцать. Тишина. Открываю окно, не хочу выходить из машины. Просто сижу и смотрю на воду. В сумке вибрирует телефон. Аслан.

«Уже скучаю».

Радоваться бы, но почему-то только хочется плакать.

Глава 17

Аслан

София долго не отвечает на сообщение и я начинаю закипать. Она расстроилась, я знаю. Всё было видно по глазам. Я не знаю почему Марина решила упасть именно в этот вечер, но кажется, что как специально. Сука!

Подъезжаю к больнице, машина Дауда уже стоит. Внутри почти никого нет, время почти ночь.

— Где вы? — набираю помощника.

— На втором этаже, палата двадцать девять.

Поднимаю, Дауд наворачивает круги по коридору.

— Аслан Анварович, извините, я не доглядел, — опускает голову.

— Ты толкнул ее с лестницы?

— Нет! Вы что⁈ — бледнеет.

— Ну тогда с чего ты взял, что виноват?

Пожимает плечами. Да, я приказал наблюдать, но в рамках разумного.

— Что врач говорит?

— Пока ничего, осматривают. Но крови было много, как бы… не случилось страшное, — проводит рукой по волосам.

Блядь. Ребёнок должен выжить. Другого варианта просто не может быть.

Достаю телефон, проверяю. София так ничего и не ответила. Наверное, ещё едет домой, она не гоняет, не отвлекается от дороги. Да, просто ей неудобно. Приедет и напишет.

Врач выходит минут через тридцать. Всё это время я ждал от Софии сообщение и ничего. Чувствую себя куском дерьма. Вечер должен был закончиться нормально, а не так. Я бросил одну женщину, ради другой.

— Всё нормально, Аслан Анварович, — мужчина в возрасте снимает очки, поправляет халат. — Угроза выкидыша была, но вы вовремя успели приехать. Марина Сергеевна подвернула правую ногу, растяжение. Зафиксировали эластичным бинтом, вкололи обезболивающее. Но беременность надо понаблюдать, поэтому оставлю её у нас на несколько дней.

— Беременным нельзя лекарства же, — смотрю на врача в упор.

— Можно, но не все. Я дал щадящую дозу, чтобы она могла хотя бы поспать пару часов.

— Ладно, вам виднее. Ребёнок должен выжить, понимаете? Какой бы сложной ни была ситуация.

— Я понимаю. И делаю всё, что от меня зависит, — дёргается.

— Спасибо, — киваю.

Врач не виноват, что у Марины проблемы с башкой. Как и Дауд. Он и так все её прихоти исполняет. Я уже пожалел, что приставил его. Нормальный адекватный помощник был, как стал курировать Марину, так на вечном стрессе. Надо его заменить кем-то.

Захожу в палату, Марина лежит отвернувшись к окну. Подхожу ближе, поворачивается.

— Зачем пришёл?

— Мой ребёнок мог пострадать, — сажусь на стул рядом с кроватью. — Что случилось?

— Ничего, просто запнулась на лестнице и упала. Я не собиралась специально убивать твоего ребёнка.

Эти слова очень режут слух.

— Если бы ты убила его специально, я бы потом убил тебя, Марина. Не играй с огнем, не потянешь.

— Убил бы мать своей новой пассии? — садится.

— Ты не мать для нее. Просто родила и отдала. Зачем? Неужели материнских чувств совсем не было?

Молчит.

— Марина, я хочу знать правду. Но, в любом случае, поговорю об этом с Димой. И что-то мне подсказывает, он расскажет гораздо больше, — достаю телефон и снова ни одного сообщения. Не нравится мне это. Пишу Дауду, чтобы проверил, где София.

— Мне было восемнадцать, какие дети? Я только окончила школу и не знала, как жить дальше. А тут беременность.

— Сделала бы аборт в таком случае, но ты выбрала рожать.

— Легко отправлять на аборт, когда делать его будут не тебе. Последствия страшные. Это сейчас всё может пройти нормально, но и то, ни один врач не даст гарантию. Тогда всё было не так, — передёргивает плечами.

— Отец Софии, кто он? Ты говорила, что он не знает о существовании дочери. Почему не сказала? — кручу телефон в руке.

— Потому что он из нормальной семьи. У него впереди было успешное будущее. И ребенок, и тем более, от меня, для него был не вариант, — отворачивается к окну.

— То есть ты сама сделала такой вывод? И человек живёт всю жизнь и не знает, что у него есть дочь? Лишила отца ребенка, намеренно. Ты нормальная, Марина? — чем больше узнаю, тем сильнее хочется её придушить.

— Я была знакома с его семьёй и там было всё очевидно. Они хотели ему пару по его же статусу. А я была из простой семьи. Мои родители — никто. Поэтому я и не сказала. Иначе бы отправили на аборт. А мне… было страшно.

Значит, родители — никто? Интересно.

— Твоя семья знала о беременности? — расстёгиваю верхние пуговицы рубашки. Душно. Во всех смыслах.

— Нет. Я скрывала, а потом…

У меня звонит телефон и я останавливаю ее рукой.

— В чем дело, Дауд? — какое-то поганое предчувствие.

— Шеф, София не приезжала домой. Я посмотрел по отслежке в машине, она сейчас на озере, где вы вчера были.

Прикрываю глаза.