Мой кавказский отчим - Нина Северова

— Нет. Очки ещё взял. Помнишь, синие такие? — пинает пакет с вещами.

— Помню. Они вроде хорошие, не пропускают воду, — открываю дверь, брат проходит вперёд.

Внутри куча детей и родителей. Тут и бассейн, и гимнастика, и акробатика. В другом крыле футбол и баскетбол. В холле много детей разного возраста, от совсем малышей до подростков. Однажды видела как занимаются гимнастки, до сих пор в шоке от их растяжки.

— Дальше сам, — Семён сдал вещи в гардероб и переминается с ноги на ногу, чтобы как взрослый идти самому в раздевалку.

— Хорошо. Позвони, как закончишь. Если что, я буду в машине ждать, — кладу руку на плечо и быстро чмокаю в щеку.

— Да Софа! — вытирает лицо рукой.

Ну все, вырос парень, никаких поцелуев и объятий. Переживает, что кто-то увидит и засмеёт. Грустно, конечно, но я стараюсь избавляться от этой привычки — целовать брата при встрече и на прощание. Иногда забываю, как сейчас.

Выхожу на улицу и пишу Аслану смс.

«Отвела Сёму в бассейн, буду час его ждать. Как ты?»

Ответ приходит, как и до этого — мгновенно.

«Через 5 минут встреча с корейцами. Жду вечер».

«Осталось несколько часов. Удачных переговоров» и добавляю смайлик сердечко.

— София, — знакомый женский голос. Поворачиваю голову, через забор, на территории клиники стоит Марина. — Поговорим?

— Привет. Сейчас, обойду, — показываю рукой на здание клиники.

Не ожидала ее здесь увидеть. И не хочу разговаривать. Но уходить от прямого приглашения пообщаться, некрасиво. Семён всё равно будет плавать всего лишь час.

Приближаюсь к Марине, она смотрит на меня странно. С какой-то тоской.

— Как самочувствие? — вижу, что она опирается на костыль.

— Нога задолбала, болит. А обезболивающее колоть часто нельзя, вредно для ребенка, — кладет руку на живот.

— С ним же всё хорошо? — киваю на живот.

— Да, вроде нормально. С тобой я ходила легче. Ни токсикоза, ни больной спины.

Не знаю, что на это сказать.

— Беременность — непростое время. Надеюсь, дальше ты будешь чувствовать себя хорошо, — я искренне желаю ей этого.

— Давай посидим, мне надо дышать свежим воздухом, но ходить проблематично.

Садимся на ближайшую лавочку. Сегодня тепло, к счастью. Замечаю недалеко от нас Мурада. Он здесь как охрана?

— Как у Димы дела?

— Всё хорошо. Работает, как и всегда.

— Он не отвечает на мои звонки.

— Не хочет поддерживать с тобой связь.

— Знаю. И это… грустно. Я не враг ему. Да и тебе тоже, — убирает волосы за уши.

— Мы не враги, ты права. Но мы совсем чужие люди, — держу в руках телефон и ключи от машины как спасательный круг.

— Ну, скоро родится ребенок Аслана и мы все будем связаны, — хмыкает.

Задерживаю дыхание. Неприятно.

— В этот раз можно не переживать, что ты бросишь младенца на своего брата. У него есть отец, который о нем позаботится, — язвлю в ответ и вместо облегчения чувствую ещё больший осадок. Зачем я это сказала?

— Ну вот, снова ты превращаешься в своего родного отца, — грустно смеётся. — Вы практически близнецы. Удивительно, конечно.

— Зачем ты каждый раз говоришь про родного отца, но не рассказываешь кто он? Пытаешься манипулировать?

— Я бы хотела рассказать. И ему о тебе. И тебе о нём. Но это старые раны, которые, не нужно вскрывать. Просто… я очень любила его. Настолько, что сама себя потеряла.

— Насколько я знаю, ты периодически жила с разными мужчинами. Так его любила, что отдавалась другим?

— Да. Я думала, чем больше богатых мужчин у меня будет, то у него что-то проснётся внутри. Ревность, возможно. Я очень хотела, чтобы он ревновал. Но ему было плевать, — сцепляет руки в замок.

— Мне жаль, что так вышло. Безответная любовь — это ужасно.

— Но Аслан тебя любит.

Неприятно разговаривать с Мариной об Аслане. Только я забуду про обстоятельства, как что-то их напоминает.

— Я бы не хотела обсуждать наши с ним отношения, — стараюсь сказать это без дрожи в голосе.

— Правильно. Но будь на чеку, потому что он не белый и пушистый, как тебе кажется. Аслан страшный и жестокий человек. Ты знаешь, что его первая жена пропала без вести?

Что? Как это?

— Нет, не знаю.

— Она гуляла от него. У них был договорной брак, но всё же. Халиду было четыре года, когда Аслан узнал, что жена ходит на сторону. И решил проблему так, как в его семье принято. Любовника тоже след простыл.

Вспоминаю недавний разговор с Асланом.

— Ты — страшный человек.

— Даже не представляешь насколько. Но тебе не нужно бояться. Я не прощу только предательство. Со всем остальным можно договориться.

В груди камень. Я знаю, что семья Аслана не простая. Один его отец чего только стоит. Но чтобы пойти на какие-то страшные вещи в отношении женщины? Матери своего ребёнка? Хочу верить, что Марина наговаривает или поверила сплетням. Но правду всё равно нужно узнать, иначе…

— И тебя ждёт такая же участь, если будешь заглядываться на других мужчин. Аслан, конечно, красивый и статный. И богатый, что важно. Но таких в твоей жизни будет ещё очень много. Так что советую тебе взять от этих отношений максимум и просто разойтись.

— Максимум — что ты имеешь в виду? — надо заканчивать этот разговор.

— Софа, ну ты же не дура. Подарки начнутся — украшения, поездки. Машину может купит, если ласково будешь мурлыкать. Квартиру — ну, если прям постараешься.

Я смотрю на нее раскрыв рот. Серьезно? Я произвожу такое впечатление?

— У меня есть машина и квартира, папа позаботился. Но даже если бы этого и не было, я бы не продавала себя. Для меня взять максимум от отношений — это дожить до старости и наблюдать, как растут наши внуки. В твоём случае, это не отношения, а рынок, где ты — пользованный товар.

Встаю и ухожу в машину. Слезы опять градом. Какого хрена она говорит все эти вещи? Зачем?

Но что если это правда? И… если я вижу только одну сторону человека, а есть вторая, более пугающая и скрытая? Сейчас кажется, что ревность Аслана и собственничество — это лишь верхушка айсберга.

Я могу копить сомнения и расстраиваться. Но хочу всё