Черная Принцесса: История Розы. Часть 1 - AnaVi

всех, так еще и от такого прямого избиения слабого ребенка сильным на глазах у всех. Что уже и не дергался даже, а просто висел. Ожидая, как и все же, скорейшего конца. Пусть уже даже и своего. И глянул на Александра, ища уже и в нем для себя какой-то поддержки. И сыскал. Оторвав в секунду же его задумчивый светло-серый взгляд от созерцания своих же голубых туфель, но и тут же будто и сквозь них и переведя его вновь на эту заварушку. — И даже что не понял — понял!

— Уж и не знаю, как вы все… — усмехнулся русоволосый и, обойдя, подошел наконец к двум своим сыновьям, протискиваясь тут же меж них без особого труда. Будто только этого, перед этим еще все же и выпросив небольшой аудиенции только друг с другом и ждали: что он, что и они. И так же по маслу — отделил их друг от друга, беря сразу же и каждого под отдельное же свое крыло, — …но а я вот будто только что на свадьбе побывал! На которой: и покричали, и подрались… Все же почти сделали и из нее же выжали. Но… и что-то же все равно забыли. Одному мне… горько на душе от этого?

— Го-о-орь-ко! — Крикнула София. И, тут же извернувшись в руках Карины так, чтобы быть лицом к небу и одновременно же к ней и Никите, к ним, развернула еще и ее же лицо к его обеими своими руками и так же, но уже и именно соединила их между собой, не высматривая особо дальше. Ведь уже и неважно — поцеловались они так или нет. Важно и дело же было — в самой же этой ее недошутке. Где и главное же — успеть самой и первой пошутить и так же посмеяться, чтоб уже никто не повторил, а уж и тем более не сделал этого же всего с ней. Что же она и сделала, собственно. И пусть же все и под испепеляющими взглядами обоих. Что и в согласии же серо-зеленого и желтого с красно-коричневым вкраплением и двух же энергий почти что и идентичных по сладости и сахарности смотрелось не столько и страшно, сколько и умилительно. Но зато и все же — оба, вместе и в согласии. Что уж говорить и про их легкое же высветление и затемнение глаз соответственно с пробудившимися же тут же и такими же, почти что и один в один способностями, которое так же ведь не смогло сбить ее же уже веселый настрой. Только распалить же еще больше. Что же, собственно, затем и произошло. — Зажали — теперь выкручивайтесь!

— Ну все!.. — завилась Карина. И только же дернулась в ее сторону, чтобы что-то сделать, как буквально и с неба, будто и ниспослание, ответ же на все ее просьбы-мольбы покарать, но и не очернять никого, по крайне мере и душевно прилета черная кожаная куртка и рухнула же аккурат на Софию с мужским же приказом-требованием в придачу: «Ночь! Спать». Укрыв ее тем самым не только с головой, но и почти с подогнутыми же все это время к телу ногами. Полностью ликвидировав на мгновение не только все ее телодвижения, но и жизнедеятельность: от непонимания же и шока всего только что произошедшего. Ну а когда спустя несколько минут чуть все же оклемавшись и придя в себя, она выглянула уже даже и из-за своего сейчас псевдоукрытия в растерянных чувствах и растрепанных же волосах увидела подле себя тот самый ларчик-собаку, что и так просто открылся, как только был отрыт. Переливаясь же теперь ей уже и оскомину набившими и мозоль на языке натеревшими: серыми, синими и зелеными цветами. Не забывая еще и про пепельно белый, почти что и стальной. Как и про окружение же: из морской свежести, лесной хвои и скалистой равнины. — А тому ли я, кхм, молилась?

— Точно? Точно, Дездемона?! Уверена, что именно это слово должно было там стоять, а и не слова: дала, обещание любить и… душу! — Бросила на нее уже свой испепеляющий взгляд София. — Не тому. Ведь и иначе бы… с нами тут не сидел сейчас этот Отелло-Пеннивайз собственной персоной! Без охраны… И со своим же все серо-синим презеленым… красным шаром! Как и аурой… Вокруг же и нас теперь всех! — И, сняв-скинув же с себя кое-как, будучи и в лежачем же еще положении не свою верхнюю одежду, передала ее с легкой же своей правой руки ее хозяину, левой же в это самое время держась за Карину, чтоб не упасть на землю окончательно. Но тот же к ней даже и не дернулся: ни к своей же еще вещи, ни не к своей же пока еще девушке. Как и рук же навстречу не протянул: ни чтоб взять первую, ни чтоб поднять вторую. Правда, и в одном же все же пошел ей и к ней же на свою уступку — почти воплотил в жизнь ее худший и свой же лучший в своей же ведь еще и интерпретации кошмар: в виде и того же все самого улыбона. С темно-синим же еще при этом, почти что и черным взглядом из-под своих светлых бровей. И меж таких же почти незаметных ресниц. Ну а дальше — она предусмотрительно и в открытую смотреть не стала. Собственно, как и сам же и до этого же всего небезызвестный фильм. Уже и не догадываясь, а зная, к чему же это все могло и в дальнейшем же привести и как она же сама на это все вновь отреагирует. Пусть уже и без рук на лице, как и смотря же не меж пальцев. Тем более же! Да и делая же этим и в первую же очередь уже ему самому и свое же одолжение, ведь и во время закатывания глаз, как и перевода их на нос, играючи, а и в данном же случае еще не и развода их по обеим сторонам: вправо и влево, будто уже и не в шутку с карандашом же при проверке зрения, а и, на самом деле, двумя, друг за другом и с резким же уже их разводом — и как хочешь, так и следи, не моргая, а то ведь еще и стерками можно в зрачки получить, кричать, пугая, никого и никогда нельзя. Поэтому и тут же отвела взгляд влево — смотря теперь только и точно перед собой. — Спасибо! Мне не холодно.

— Что