Бред сивого кобеля - Екатерина Вильмонт

Я изменяюсь как-то постепенно,

Когда иду сквозь зимнюю Москву,

Туманно, тихо, холодно, волшебно.

Ну надо, же я все еще живу.

Из песен Б. Абарова

Нина Михайловна возвращалась домой совершенно счастливая. Еще бы! В ее возрасте такой романтический Новый год был поистине подарком судьбы. И хотя погода в Москве была хуже некуда, ничто не могло испортить ей настроения. Она сразу отметила, что в квартире прибрано, значит, Туська, как всегда, не забыла о ней. Нина Михайловна привезла любимой невестке в подарок дивный янтарный браслет. Бросив вещи, она набрала номер. Трубку взял Алексей.

– Лешик, с Новым годам!

– Мама, наконец-то, ты знаешь, Туська пропала! – выпалил он единым духом.

– Как пропала? Куда? – растерялась Нина Михайловна.

– Если б я знал куда, я не сказал бы, что она пропала. Ее нет уже пять дней!

– Боже, что ты говоришь? Ты заявил в милицию?

– В милицию – нет, – чуть помедлив, ответил сын. – Но обзвонил все больницы и морги.

– Что за бред, почему в милицию не заявил?

– Дело в том, что… Она, по-видимому, взяла с собой кое какие вещи и… Мамзика.

Нина Михайловна замолчала, словно переваривая информацию.

– Но в таком случае это не называется «пропала», это называется «ушла»! Она от тебя ушла! Что у вас случилось?

– Мама, я сейчас к тебе приеду!

– Хорошо, приезжай.

– Ты меня покормишь, а то я тут…

– Вообще-то у меня холодильник пустой, но что-нибудь придумаю.

– Буду через полчаса, какое счастье, что ты приехала…

Нина Михайловна ужасно расстроилась. Если Туся ушла вот так, ничего не сказав и, видимо, не оставив записки, значит, Лешка что-то натворил и знает, что виноват. Поэтому и не заявил в милицию. Неужели этому браку пришел конец? Какая жалость! Хотя я с самого начала чувствовала – не получится у них. Туся слишком нежная и ранимая, а Алешка парень толстокожий, хотя, с другой стороны, противоположности иной раз прекрасно уживаются… Но странно, я остро ощущаю боль от этой потери… Да, для меня это потеря, мы с Туськой были не свекровью и невесткой, а подругами. Наверное, сейчас у меня уже и нет такой доброй подруги… Но куда она могла деваться и что с ней?

Звонок в дверь прервал ее грустные размышления.

– Мама!

Они обнялись. Ему плохо, поняла Нина Михайловна, очень плохо, обычно он зовет меня не мамой, а матерью.

– Ну что, что, Лешик?

– Мама, почему она это сделала?

– Ну, Лешик, тебя лучше знать. Вы поссорились?

– Да нет, все было хорошо… Ну, правда, я опоздал на Новый год, но не из-за этого же она ушла… Может, у нее кто-то был?

– Не замечала. Не думаю. А вот про твоих девок она мне говорила. А кстати, куда ты опоздал?

– Домой. А вообще, это ты во всем виновата.

– Вот новости! В чем это я виновата? – крайне удивилась Нина Михайловна.

– Если б ты не укатила в Новый год невесть куда…

– Извини, сын, но мы ведь не вмешиваемся в личную жизнь друг друга…

– Я и не вмешиваюсь, я просто констатирую факт. Если бы ты не уехала, не нарушила традицию, мы бы встречали дома, все вместе…

– А ну говори, что у вас вышло?

– Да, собственно, ничего. Она предложила встретить Новый год дома, вдвоем, я сперва подумал, что это будет тоскливо…

– И не преминул ей об этом сказать? – ужаснулась Нина Михайловна.

– Ну не впрямую… Я сказал, что Никита приглашает на дачу… А потом подумал и решил, что вдвоем будет лучше. Она обрадовалась.

– И что дальше?

– А дальше мне пришлось очень срочно мотануть в Киев. Самолет задержался, и вообще…

– Лешка, ты врешь мне.

– Ну, мать, ты же понимаешь… должна понимать… мужики не моногамны… ну заехал я к одной, думал – успею, а на обратном пути машина сломалась.

– Но позвонить ты мог?

– Я звонил… У меня мобильник разрядился, ну непруха такая была. Я ж не думал, что она возьмет и смоется. Значит, было к кому…

– Она записку не оставила?

– Нет. Ничего. Только елку и накрытый стол.

– Ох, бедная Тусечка… Ты ее хочешь найти?

– Да, конечно, что ты, мама! Я вдруг понял, что без нее все хреново… Думаешь, я не искал? Обзвонил всех ее знакомых, смотался за город к этой сумасшедшей старухе из оперетки. Никто ничего… Только гнусная баба с первого этажа сказала, что Туся ушла ночью с сумкой на колесах и с каким-то абажуром.

– С каким абажуром? У вас пропал какой-то абажур?

– Бред сивой кобылы, ничего не пропало. Только вещички и Мамзик. Кстати, то, что она взяла Мамзика немного успокаивает. Значит, она куда-то пошла… Куда-то, где можно поселиться с котенком… К кому-то…

– А на ее квартиру ты ездил?

– Первым делом помчался. Но там жильцы сказали только, что она их предупредила…

– О чем?

– Ну что собирается сама там жить… И дала им два месяца, чтобы подыскали себе новое жилье…

– Что? Прямо в новогоднюю ночь предупредила?

– Я так вопрос не ставил… – растерянно пробормотал Алексей.

– Значит, она подготавливала себе пути к отступлению… – задумчиво проговорила Нина Михайловна. – И когда ты оставил ее одну в новогоднюю ночь…

– Да ладно, если она готовила пути, значит, просто ждала повода… Видно, у нее кто-то был… ну и ладно… Не хочет, как хочет, в конце концов насильно мил не будешь, – вдруг разозлился он.

Мать смотрела на него с укором.

– Дурак ты, Лешик.

– Почему это?

– А ты в курсе, что какая-то из твоих баб донимала ее чудовищно хамскими звонками? Она тебе не говорила?

– Говорила, – отмахнулся он. – Я ей объяснил, что одна тварь мстит мне таким образом.

– Ну ладно, это все дело десятое, но Тусю надо найти. Она чудная баба и хорошо на тебя влияла. Боюсь, без нее ты снова превратишься в того наглого хама, каким был со своей Верой.

– Мать, – сказал он после недолгой паузы, – я почему-то боюсь… за нее… Она же неприспособленная… Может пропасть…