Вето на девочку - Виктория Волкова

Девочка, конечно, не виновата. Сам дурак!

18. Первый поцелуй

Настя

Как это ни странно, но через пару недель после отъезда я начинаю скучать по родным. С мамой и Тонечкой мы переписываемся постоянно. Даже с отцом по утрам желаем друг другу хорошего дня. Вроде бы мелочь, но на сердце теплеет от тонкой ниточки, связывающей меня с семьей. Я-то на них точно зла не держу!

И когда я вижу входящего в зал Агафонова, то аж подпрыгиваю от радости.

– Миша!

– Привет, красавица! Почему одна? – Осмотрев полный зал, зять усаживается напротив меня. Заказывает борщ, оливье и клюквенный морс. И ждет моего ответа.

– Димировы по делам отошли. Я их тут жду. Вот, к матану готовлюсь, – объясняю без всякого умысла. – Как мои племянники? – спрашиваю, улыбаясь.

– Бузят, – отмахивается Агафонов. Оглядывает меня недобро. С прищуром. – Я смотрю, ты здесь хорошо устроилась. Стипендии хватает по ресторанам ходить?

Не обижаюсь. Я еще рада-радешенька, что встретила хоть кого-то из своей семьи.

– А я работаю, – улыбаюсь довольно.

– Что делаешь? Сколько платят?

– Рассчитываю фундаменты и несущие конструкции, – тараторю весело. – Пока только учусь. И скоро нужно определиться, в какой группе я хочу работать.

– И? – удивленно приподнимает бровь Агафонов.

– Мне больше нравятся металлические конструкции, – признаюсь честно. – Там программы такие интересные. 3Д модели можно строить…

– У нас тоже есть такая, – кивает зять. Ждет, когда официантка выставит на стол нехитрый обед. Трет подбородок и роняет задумчиво: – И как мне не пришло в голову тебя припахать в семейном бизнесе?

– Упаси меня боже! – охаю притворно. – Я и в медицинский поэтому не пошла. Видеть родню двадцать четыре на семь, – шутливо морщу нос.

– Вернулась бы ты домой, Настя, – вздыхает Миша, в один миг расправляясь с едой, и кряхтит довольно. – Подзакусил!

– Хорошо, я тебя увидела, – киваю довольно.

– Да-а, повезло, – благодушно соглашается он. И достав из кармана пиджака бумажник, вытягивает из кожаного чрева две карточки. Одной расплачивается, другую подвигает ко мне. – Держи, – не предлагает, а приказывает. – Мне в банке кредитку подарили. Но я не пользуюсь ими, сама знаешь. А тебе может пригодиться. Трать по необходимости, я восполню.

– Миш, – отказываюсь сипло. И сама не понимаю, почему слезы застилают глаза. – Мне хватает. Правда. За квартиру я не плачу. За питание только в универе. На всем готовом у Димировых…

– Я не знаю этих людей, – недовольно морщится Агафонов. – Мы, твоя семья, далеко. А деньги – это волшебная таблетка. Пластырь. Любую невзгоду переносить с ними легче. Возьми. Нам так будет спокойнее… Думаю, тесть меня поддержит.

– Спасибо, Миша, – киваю, смаргивая слезы. – Я очень тронута твоим участием. Но, честно говоря, не ожидала.

– Это еще почему? – удивленно смотрит на меня Агафонов. – Я тебя чем-то обидел?

– Нет, что ты! – вскрикиваю поспешно. – Но Дуся со мной общаться не хочет. А муж и жена – одна сатана.

– Так из-за Яны, – отрывисто роняет зять. – Ну ты сама пойми, такое трудно простить. Сколько ты там заработала, Настя?

– Да какая разница, Миша, – цежу я, силясь не разреветься. Вот и настал момент истины. Только я никогда не думала, что это произойдет в крутом московском ресторане, где вдоль стен стоят белые фигуры с завязанными глазами, а сортир похож на мамину гостиную.

– Очень показательная ситуация, Настя. Ева не может тебе доверять. Родители тоже. Как ты не поймешь простую вещь…

– А не надо, – мучительно мотаю головой. – Я не держу на вас зла. Но и домой никогда не вернусь. Вы же все до сих пор на Яночкиных баррикадах. Там и останетесь, – усмехаюсь, не сдерживая боль.

– Не держишь зла? – криво усмехается Агафонов. – А мы-то в чем перед тобой провинились? Ты вроде все сделала сама.

– Знаешь, как я понимаю семью. Когда в любой ситуации люди приходят друг другу на помощь. Вы так все прытко встали на сторону Яны. Этой святой женщины, родившей детей от другого мужика. Пусть он и приходится мне братом…

– Не передергивай, пожалуйста, – морщится Агафонов.

Не продолжаю дальше. Не проецирую. Он сам мужик умный, проведет параллели.

– И честно говоря, – заявляю твердо и немного резко, – я ни в чем не раскаиваюсь. Мне нужны были деньги, и я их заработала. Так что можешь забрать, – придвигаю к Михаилу его карту.

– Интересно, зачем? – давит меня взглядом Агафонов.

– Заметь, ты – первый, кто спросил, – прикусываю губу. – Какая теперь разница, Миш? – улыбаюсь сквозь слезы. – Я сама прекрасно справилась. А предложение и деньги Архипа оказались тогда очень кстати. Без них я бы не выкарабкалась.

– Тебя шантажировали? – тихо цедит Михаил.

– Ну надо же. Ты догадался, – замечаю ехидно и, демонстративно включив айфон, листаю залитый учебник по матану.

– Пойдем, проводишь меня, – сурово приказывает зять.

– А если откажусь? – поднимаю глаза на родственника. – Что тогда?

– Выведу силой и завтра увезу домой. Выбирай.

– И как с тобой Дуся живет, – вздыхаю, поднимаясь из-за стола.

– Ей нравится, – довольно ухмыляется Агафонов.

Послушно плетусь следом. Делаю вид, что сдаюсь. Будь я одна, никуда бы не пошла. Но за соседним столиком сидит охрана Димирова. Парни точно вмешаются. Из переговорной выскочит Саша. Начнется потасовка в гламурном заведении… А кто будет виноват?

Правильно, Настя!

– Я тебя слушаю, – мрачно рыкает Михаил, стоит нам только выйти на улицу.

– Старая школьная история, – морщусь я. – Меня подставили. На два года старше меня в нашей школе учился Эрик Тавлеев. Это…

– Я знаю, чей это сын, – отрезает Михаил. – Продолжай…

– У него была белая кожаная косуха, которой он страшно гордился. И в мое дежурство в раздевалке эту куртку разрисовали красным фломастером. Всю. Понимаешь? – заламываю руки.

– А ты одна дежурила? – хмуро интересуется зять.

– Нет, – мотаю я головой. – С моей Димировой и еще с одним пацаном. Но они ушли ненадолго…

– Школьный роман? – усмехается Миша.

– Ну да, – киваю я. – А я зачиталась и не заметила. А потом пришел Эрик…

– Какие он выдвинул условия?

– Тридцать тысяч я должна вернуть сразу в течение недели. И еще десятку как штраф. Если не принесу, попаду на вписку… Я успела.

– Архип знал?

– Нет. Зачем…

– Гадская история, Настя, – ощерившись, роняет зять. – Но спасибо, что рассказала. Я коны наведу. Лучше поздно, чем никогда…

– Нет, Миша, пожалуйста! – вскрикиваю в ужасе. – Я уже забыла давно. Не нужно ничего ворошить.

– Тут дело не в деньгах, Настя, – упрямо заявляет Агафонов. – Надеюсь, ты понимаешь? – хватает за локоть.

– Нет! – вскрикиваю упрямо.

Вот зачем я ему сказала? Сейчас начнется!