Их темная Дарлинг - Никки Сент Кроу

– Ну, видишь? – не удерживаюсь я.

– Ух ты! – Она сглатывает, хватает ещё палочку картошки и переводит взгляд на подавальщицу, которая продолжает стоять рядом со столиком, ожидая, пока мы её отпустим. – Правда, вау. Спасибо…

– Дарлина.

Дарлинг перестаёт жевать.

– Извините, – смущается подавальщица. – Это как-то странно прозвучало? Но в Неверленде так часто называют девочек.

Даже если это правда так, я впервые об этом слышу. Но опять же, я очень далёк от обычной жизни людей на моём острове.

– Приятно познакомиться, Дарлина, – говорит Дарлинг. – И большое спасибо за вкусную еду.

Служанка склоняется, словно хочет сделать реверанс, но передумывает.

– На здоровье, госпожа, – откликается она и убегает прочь.

– Дарлина? – шепчет мне поражённая Дарлинг. – Они что, берут имя, похожее на мою фамилию?

– Истории о женщинах Дарлинг уходят корнями в прошлое, – говорю я ей. – Я не удивлён.

– Но я думала, мы были известны как твои враги или что-то такое?

– Нет, Дарлинг. – Я утаскиваю у неё палочку картошки фри. – Враг и злодей здесь я.

Глава 14

Рок

Питера Пэна и его Дарлинг мы не находим, и моё терпение истощается.

Во дворе за домом вечеринка в самом разгаре. Там пьют и кутят множество Потерянных Мальчишек с какими-то девушками. Я бы присоединился к ним – но прошло много лет с тех пор, как мы последний раз виделись с братишкой.

Он наливает нам выпить в баре на чердаке. Он не спрашивает, что я хочу, но я уверен, он помнит, что я предпочитаю бурбон.

Пусть между нами протянулись долгие годы порознь, но есть вещи, которые невозможно забыть, если вы братья.

Вейн приносит мне стакан и устраивается в кожаном кресле напротив дивана, где я беспечно болтаю ногами, усевшись на подлокотник.

На чердаке тихо. Близнецы, стоило мне появиться, исчезли, утащив с собой девчонку Черри.

Я полагаю, дурная репутация бежит впереди меня. В мой последний визит в Неверленд близнецов с Пэном ещё не было, они поселились у него намного позже.

– Мне нравится, как ты тут всё обустроил, – говорю я Вейну.

Он делает большой глоток из своего стакана и слегка вздрагивает, когда алкоголь обжигает горло.

– Каков бы ни был твой замысел, – заявляет Вейн, – я не позволю тебе довести его до конца.

Я улыбаюсь ему, стараясь, чтобы в глазах не проявилось раздражение. Мой младший братишка изменился, и я пока не вполне понимаю, насколько.

На чуть-чуть? На милю? На длину, чёрт возьми, горного массива?

– Позволь задать тебе один вопрос. – Я качаюсь вперёд, упираясь локтями в колени. – Если бы тебе пришлось выбирать между Питером Пэном и мной, кого бы ты выбрал?

– Если бы до этого дошло, с чего тебе принуждать меня к этому выбору?

Его чёрный глаз зловеще блестит. Я отчётливо припоминаю, как он бился подо мной, когда я пытался лечить его рану. Я помню его бледную кожу, впалые щëки и свой вполне оправданный страх, что он не выживет.

Мы с ним не такие, как большинство людей. Но даже самым необыкновенным людям иногда не сравниться с тенью.

– Ты знал? – спрашиваю я.

Тишина становится напряжённой.

– Так ты знал, Вейн?

– Узнал только что. – Он допивает стакан до дна и резко ставит на стол между нами. – Не изображай великую обиду. Ты едва знал Венди.

– Я достаточно её знал. – Я опрокидываю в рот собственный стакан и приветствую сладость алкоголя и его теплоту. Но мне нужно ещё. Мне нужно гораздо больше. – Королева фейри поделилась со мной воспоминанием, которое вытащила из головы какой-то Дарлинг. – Я лезу в карман и достаю горсть арахиса. – Как ты знаешь, воспоминания передаются по крови.

– Да, я знаю.

– И Питер Пэн оставил Венди, когда она умоляла его о помощи, а потом просила позвать меня.

– Ты тогда уже уехал, помнишь? После того как она бросила тебя.

– Из-за грёбаного Джеймса Крюка.

– Ты и полчища твоих врагов.

– Хочешь, чтобы я и тебя к ним прибавил?

Он выпрямляется.

– Почему тебе не всё равно, чёрт тебя подери? Это было много веков назад. Не притворяйся, будто он отнял у тебя любовь всей жизни.

– А ты бы оставил Лэйни?

Выражение лица у братишки становится как у человека, который получил кувалдой по голове.

Мне почти жаль.

Почти.

– Не впутывай еë в это. – Его фиолетовый глаз становится чëрным. – Венди не Лэйни.

Я не брат. Я не чувствую эмоций, как он. Но я могу вообразить, что с ним творится, когда мы говорим о нашей младшей сестре.

Я не хотел рыться в старых могилах, но уже копнул слишком глубоко.

– Питер Пэн творит, что хочет. Считаешь, для него не должно быть никаких последствий?

Вейн стискивает зубы.

– А как ты называешь то, что творишь ты сам?

– У меня есть правила, братик. У Питера Пэна их нет.

– Правила! – Он фыркает, отворачиваясь. – Правила, которые знаешь только ты. Правила, которые ты, кажется, достаёшь из воздуха.

Я спускаюсь вслед за ним вниз по главной лестнице.

– Я когда-нибудь оставлял невинную девушку на произвол судьбы?

– Дайтус, – напоминает он.

Господи.

Дайтус, девчонка из Сумрачных земель, бегала за нами по пятам, как потерявшийся щенок.

– Это был уникальный случай, – возражаю я. – И моë время истекло.

– Но итог был такой же.

Потерянные Мальчишки на заднем дворе поднимают тост. Когда мы доходим до холла, через открытые двери на пол льётся горячее оранжевое сияние – отсвет пламени из костровой ямы. В воздухе витает запах костра и горящего табака.

Вейн подходит к главной двери и открывает её настежь, придерживая створку.

– Уходи, пока он не вернулся.

– Если ты не сделаешь выбор сам, – говорю я ему, – я заставлю тебя выбирать.

– Очевидно, что я сделал свой выбор, Рок.

– Ты ранишь меня, брат.

Вейн просто смотрит на меня полностью почерневшими глазами.

Мне хочется влепить ему пощёчину, чтобы он очнулся. Либо так, либо похитить его и увезти с этого богом забытого острова.

Я не хочу сражаться с ним – но сделаю это, если придётся.

– Подумай ещё раз, – прошу я.

В моём голосе не остаётся никакой лёгкости, и я нарочно хочу, чтобы он это заметил.

Вейн стоит неподвижно, ожесточившись, только деревянный косяк скрипит под его рукой, когда он сжимает пальцы на новеньком дверном коробе.

– Что ж, отлично. – Я улыбаюсь ему. – В таком случае… – Я раскалываю арахисовый орешек, и скорлупа сыплется вниз на ботинки. – Тебе стоит знать,