Развод со зверем. Он не отпустит - Анна Григорьевна Владимирова

— Так, смотри, что у меня есть, — и мне под нос сунули россыпь медикаментов. — Что будешь?

Я навел резкость на ассортименте успокоительных и взялся за упаковку со шприцем:

— Вот это…

— Всё?

— Пока да….

Укол вышел болезненным, рука едва не отнялась. И я снова перекатился на спину и прикрыл глаза.

— Кофе тебе сделать? — послышалось будто сквозь сон.

— Да.…

Вскоре ощущение мира начало возвращаться. Я сел и уперся локтями в колени. Душа по ощущениям стала каменной и тянула вниз… Желательно, на дно вот этого пруда, рядом с которым стояло ведро. Его глубины бы хватило.… Я протер лицо и тряхнул головой. Чёртова побочка транквилизатора. Но без него было бы сложнее.

— Воды…

— Держи. И пожрать.

Да, поесть не помешает.

— У тебя ни черта сладкого нет, — посетовал Свят. — Но скоро привезут.

Глюкоза…. Лучше бы внутривенно, конечно…

— Где.… — просипел я. — Куда её увезли? И кто поднял это дело?

Свят сел рядом:

— Жри бутер. — Он вздохнул. — Это дело лап того плешивого Евстигнеева. Откуда он нарыл — пока не знаю.

— Мне нужно ее вытащить. — Тут меня затошнило. Пришлось подтянуть к себе ведро….

— Воды, — передал мне стакан Свят. — Наша система правосудия — удивительное дело. Убить ты свою женщину можешь, и даже выйти под залог. А вот женщина на такие решения прав не имеет.

— В документе говорилось, что обвинение строится на том, что Алёна сделала аборт без моего ведома….

— Ты можешь это опровергнуть, но там все дело в том, что если бы Алёна сделала аборт с твоего ведома, не пошла бы в подпольный кабинет для таких женщин.… Прости, Сева, я ещё не успел подумать и узнать подробности. О, сладкое подвезли.…

Он поднялся и ушел с оранжереи, а я попытался хотя бы сесть прямо и прикрыл глаза, делая глубокий вдох. Сначала нужно обеспечить себе ясные мозги. Но до мобильника нужно было ещё доползти.

— Оо, ты ходишь, — оценивающе глянул на меня Святослав, когда я вышел из уборной. — Эклеры будешь?

— Да. — Я прошел к кухонному столу и подхватил мобильный.

Нужно было достать ещё уколов. И таблеток. Смотря, как пойдет. Но так, чтобы мать не узнала. А для этого у меня были надежные семейные связи. Я только подумал некоторое время, какими именно воспользоваться — более близкими или теми, что подальше. В итоге решил позвонить дяде.

— Игорь, привет. Удобно?

— Да, Север, говори, — вполне бодрым голосом ответил он, несмотря на время суток. — Только из операционной выполз…

Я коротко обрисовал нужду и заключил:

— Только чтобы мать не узнала.

Когда он напряженно замолчал в трубке, я уже было решил, что надо было начинать с деда.…

— Север, я всё сделаю, — вздохнул Игорь, — сейчас отправлю.

— И, пожалуйста, не волнуйся и не спрашивай ни о чём. Мне просто нужно оставаться сейчас максимально собранным.… тяжёлые операции в плане….

— Ладно. Не волнуйся. Ива не узнает.

Нет, всё же не ошибся. Игорь сам когда-то был вынужден спасать собственный рассудок после разрыва отношений. Ему понадобилась тяжелая реабилитация, и он мне был ближе всего из семьи. Только у него все по итогу наладилось. А вот у меня до недавнего времени даже надежды не было.

А осталась ли она теперь?

— Сева, эклер, — напомнил Свят и сунул мне под нос тарелку и чашку кофе.

— Когда узнаешь подробности? — поднял я на него взгляд, откладывая мобильный.

— В процессе.

28

— Мне нужно знать, возможно ли вытащить Алену под залог.

— Скоро всё узнаем….

— А ещё мне нужно ехать к ней.

Наши взгляды встретились.

— Ты не в состоянии, — сурово постановил Свят.

— Я обещал ей, что всё решу, а она там одна.

— Север….

— Выяснишь, где она?

— Сожри, мать твою, эклер! — прорычал он. — Ты был в обмороке, пока я тащил тебя к пруду!

— У меня уже все под контролем.

— Это у меня все под контролем — ты, эклеры и ведро! Мне страшно было сейчас! До ужаса! Я думал, что не вытащу тебя!

— Ладно, я ем.… — Я послушно запустил пальцы в коробку и выудил оттуда пирожное.

— Кофе, — пододвинул он чашку.

— Спасибо, Свят, что приехал.

— Я знаю, что ты сделаешь то же самое, когда придёт моя очередь ползать перед кем-то на пузе.… — И он усмехнулся невесело.

Какое-то время мы сидели молча. Я жевал эклер, не чувствуя вкуса, а перед глазами всё стояла Алёна. Босиком. С кроссовками в руках. Боялась на меня посмотреть…. Она снова меня боялась.

Когда же она это сделала?

— Отец рассказал мне, что мама сделала от него аборт. Пока он искал её год, — тихо сказал Святослав.

— И как он пережил?

— Кто его знает? — пожал он плечами. — Как-то пережил. Если бы не пережил, не было бы ни меня, ни сестры, ни нашей семьи. — Он помолчал немного, прежде чем продолжить. — Но никто не может быть таким, как мой отец. И в другое время я бы за это выпил.

— Алёна правильно сделала… — хрипло заключил я. Только бездна боли медленно расползалась в груди. Во рту снова пересохло, но я упрямо протолкнул глоток кофе в глотку, приказывая зверю заткнуться. — Беременность ее бы доломала. А так — она у меня есть.

— Что между вами поменялось? — спросил Свят, нервно барабаня по экрану мобильного. — Вы будто.… Не знаю, как это сказать.… Будто не виделись давно, и, наконец, встретились.

— Так и есть, — вымучено улыбнулся я. — Зверь познается в беде….

— Это всегда имело смысл.

Его мобильник пиликнул, и я вцепился в друга взглядом.

— Есть место, ответственный за возбуждение уголовного дела, — заговорил он сосредоточенно, изучая полученную информацию. — Арестовали врача, которая проводила подпольные аборты. А она слила весь список клиенток. Дерьмово….

— Объясни.

— Затянется. Пока всех соберут, пока допросят…

— Поехали.

— Да.

Я опрокинул остатки кофе в горло и поднялся из-за стола.

*****

Пару дней назад мне все казалось безнадежным.