Развод со зверем. Он не отпустит - Анна Григорьевна Владимирова

— Тогда отдаем, — усмехнулся мразь, пожирая меня взглядом. — Хотя, очень жаль тебя отдавать. Такую хорошенькую…

— Хватит! — неожиданно рявкнул его напарник, и я вздрогнула. Нервы были и так натянуты до предела, не хватало ещё и их грызни. — Достаточно. Всё. Запугал. — Он поднялся и направился ко мне: — Пойдемте, Алёна.

— Пока, Алёна, — неприязненно бросил мне ублюдок, когда меня провели мимо.

— Простите, — тихо попросил мой сопровождающий, когда мы вышли в коридор. — Ничего не забыли?

— У меня ничего не было.

— Хорошо.

К выходу мы прошли с ним молча. Ноги дрожали. А когда я увидела Севера на проходной, приросли к полу.

— Можете идти, — открыл мне деверь следователь, и я едва не выпала в руки Севера, оказавшись за турникетом.

— Ты как? — принялся всматриваться он в мое лицо. — Что с тобой сделали?

— Ничего, — сипло выдавила я. — Я хочу домой….

*****

Святослав вел машину узкой слабо освещенной улицей. Алёна подчеркнуто игнорировала меня и глядела в окно.

— Что тебе говорили? — обратился я к ней, только вышло сипло.

— Ничего особенного.… — глухо отозвалась она.

— Официально, как оказалось, ее вызвали лишь на допрос, — вставил Святослав, пытаясь разрядить напряжение между нами, — утром я получу реальное положение дела.…

— Нет у них никакого дела, — нерешительно отозвалась Алёна и бросила на меня взгляд.

В груди зашевелилась глупая надежда — а, может, это клевета? Но она отвернулась, и надежда растаяла.

— Против меня дали показания, — продолжила Алёна увереннее, и снова бросила на меня красноречивый взгляд. — Жанна.

— Кто это? — оживился Свят.

— Жанна? — переспросил я, но Алёна уже объясняла Святославу:

— Моя знакомая. Мы дружили.

Понятно, что о деталях всего этого в такой обстановке не поговоришь. Алёна избегала подробностей, но с каждым её словом у меня появлялась возможность додумать то, о чём она молчала.

Жанна, вероятно, дала контакт гинеколога, когда Алёна попросила у нее помощи. Но когда врачу предъявили обвинение, всплыли какие-то имена ее клиенток. Быть может, Жанна попала в этот список.

— Каким образом Евстигнеев узнал об этом деле? — задал я вопрос.

— Вероятно, связи… — задумчиво отозвался Святослав. — Надо же, как кстати… Скорее всего, рыли целенаправленно под Алену. Вышли на эту Жанну.… Я не удивлюсь, если ей угрожали, а она сдала все, что знала.

— Мы должны были встретиться сегодня, — подтвердила Алёна. — Она сказала, что что-то произошло, но по телефону говорить отказалась. А потом неожиданно отменила нашу встречу.

— Значит, совпадение, — нахмурился Святослав. — Если Жанна хотела рассказать о проблемах с врачом.…

Он ещё что-то говорил, но я уже не слушал. Представлял это всё — как Алёна металась в поисках спасения, как ехала на процедуру, что чувствовала после, когда я снова брал ее силой, — и чувствовал новый приступ тошноты.

— Свят, притормози, — сдавленно попросил я и вышел из машины, как только представилась возможность.

Глоток прохладного воздуха в первый вдох вроде бы привёл в чувства, но во второй меня всё же ввернуло на газон.

Быть может, если бы она сказала, что сожалеет….

Быть может, если бы сделала хоть какую-то попытку объяснить…

Но она не виновата. Алёна бы не вывезла ещё и беременность ко всему прочему. Таких историй — тысячи, когда мать оборотня заканчивает жизнь либо в психушке, либо самоубийством, а отец остается воспитывать ребенка один, а чаще — бросает его в детском доме.

Нет.

Уж лучше так.

Наверное.…

Я выпрямился и вернулся в машину. В салоне стояло гробовое молчание.

— Поехали, — попросил я.

— Может, я заберу Алену сегодня? — нерешительно начал Свят, но Алёна вдруг отказалась:

— Нет, я хочу домой.

Я промолчал. Всё — потом. Уже четвертый час утра. В девять у меня сложная операция… которую стоило бы отменить. Я достал мобильный и принялся было писать Тимшесовичу, но потом удалил сообщение и убрал аппарат. Я проведу эту операцию. Наоборот, мне пойдет на пользу переключиться и отвлечься, уйти снова в работу, вернуться к прежней жизни и забыть эти два сказочных дня с женой. Я не должен сделать её жизнь сейчас ещё более невыносимой, полной молчаливого обвинения и требования расплаты за то, в чём она не виновата. Это я втянул ее в свою жизнь без её согласия. Мне и расхлебывать. Всё честно.

30

— Старик, ты.… сможешь? — поинтересовался Святослав, когда Алёна направилась к подъезду, а мы с ним задержались у машины.

— Я ничего ей не сделаю, не переживай.

Мы замерли взглядом друг на друге. Его был полон тревоги.

— Она уверена в обратном, — глянул Святослав Алене вслед.

— Я ей объясню, что ей нечего беспокоиться об этом, — устало заверил его я. — Спасибо, Свят. Езжай домой. Всё будет хорошо.

— Буду на связи, — кивнул он, глядя на меня с сомнением. В его взгляде, скорее, читалось желание остаться с нами, примотать обоих скотчем к противоположным углам квартиры и устроить семейную терапию. Но мы ей плохо поддаемся. — Держись, Север. Ты мне нужен.

Я наполнил легкие воздухом и даже дернул уголками губ в попытке благодарно улыбнуться.

— До завтра.

И я направился в подъезд. Алёна ждала у лифта.

— Ты обещал, что вытащишь, — заметила она отстраненно. — И ты вытащил.

— Я не имею к этому отношения, — отозвался я. — Тебя отпустили сами следователи…

Она молча вошла в лифт, я последовал за ней.

В квартире было так тихо. Пахло вчерашним вечером — вином, специями, кофе. Казалось, добавить этим призрачным ароматам тепла, и все можно вернуть. Но взгляд Алены прикипел к бороздам от моих когтей на полу.

— Хочешь чаю? — сипло поинтересовалась Алёна, и, не дождавшись ответа, сбросила кроссовки и прошла в кухню.

Она принялась суетиться с чайником, чашками, тереть столешницу и убирать тарелки со стола, а я не сводил с нее взгляда, медленно направляясь в кухню. Когда она оказалась на расстоянии вытянутой руки, я перехватил ее и прижал к столу, вынуждая замереть.

— Я не считаю тебя виноватой, — прохрипел ей на ухо.

Алёна всхлипнула.

— Меня отпустили, потому что уверены, что