Рождественский Клаус - Энн Айнерсон

Уинстон, виляя хвостом, мчится к пандусу у кровати, а когда добирается до самого низа, бежит к двери. Он начинает скулить, оглядываясь назад, чтобы узнать, почему я так долго.

— Успокойся. Я уже иду, — ворчу я.

Для такой маленькой собаки он удивительно властный.

На цыпочках пересекаю комнату и осторожно, чтобы не наделать много шума, открываю входную дверь. Без предупреждения Уинстон протискивается в проем и несется по тротуару и заснеженному двору.

На нем нет свитера, и я не уверен, что его можно выпускать на улицу без присмотра. Поспешив за ним, я хватаю первую попавшуюся под руку пару тапочек — пушистые розовые тапочки с кроличьими ушками, которые кажутся на три размера меньше.

Я колеблюсь, раздумывая, не надеть ли мне вместо них ботинки, но лай Уинстона решает все за меня. Засовываю ноги в тапочки, кроличьи ушки подпрыгивают при каждом шаге.

Когда я выхожу на улицу, подношу руку к лицу, щурясь от солнечного света. Мои глаза наконец привыкаю, я вижу, что Уинстон пробегает мимо ворот, направляясь к гостинице. Проклятье.

Должно быть, я забыл закрыть их прошлой ночью. Когда он исчезает из виду, я начинаю бежать, ледяной воздух ударяет мне в грудь.

Черт, как же холодно.

В спешке, когда я бежал за Уинстоном, забыл надеть рубашку. Ну и ладно, теперь уже слишком поздно.

По мере того как я приближаюсь к гостинице, лай Уинстона становится все громче, и когда он появляется в поле зрения, я вижу, что он стоит рядом с моей бабушкой под большим деревом, где, похоже, она наполняет одну из своих многочисленных кормушек для птиц.

Естественно, из всех дней, когда она должна была оказаться на улице в такую рань, это должен был быть именно сегодняшний. Сомневаюсь, что врачи одобрят ее таскание мешка с птичьим кормом по холоду, но я знаю, что остановить ее невозможно. Надеюсь, когда Джеймсон приедет, ему повезет больше, и он сможет убедить ее не напрягаться.

— Что за беду ты затеял в такую рань, Уинн?

Бабушка приседает и ласково взъерошивает его шерсть.

Когда я подхожу, она поднимает голову, на ее лице появляется озадаченное выражение.

— Брукс? Что ты делаешь на улице без рубашки? — Она смотрит вниз на тапочки с кроликами. — Я так понимаю, они тебе не принадлежат. — Выпрямляется во весь рост, складывает руки, на ее губах играет игривая ухмылка. — Я заметила, что сегодня утром кладовая была пуста.

Сужаю глаза в ответ на ее чеширскую ухмылку.

— Может, если бы моя раскладушка не сломалась прошлой ночью, я бы там спал. Она сложилась, как колода карт. Почему ты заставила меня использовать неисправную?

— Похоже, у тебя была тяжелая ночь, — сочувственно говорит она, уклоняясь от ответа на мой вопрос. — Это не объясняет, почему ты гоняешься за Уинстоном в тапочках Лилы. Не думай, что я не видела, как вы с ней улизнули вчера вечером после ужина. Куда вы пошли?

Она задумчиво постукивает подбородком, изучая меня.

Я неловко отодвигаюсь, потирая затылок. Объяснять бабушке, почему я остался у Лилы прошлой ночью, не входило в планы на сегодня.

— Ее коттедж. Ничего особенного, — бормочу я. — Ничего не случилось.

Бабушка самодовольно ухмыляется.

— Я и не говорила, что случилось. Просто интересно, что ты встал так рано и без рубашки и обуви, не меньше. Ты планируешь остаться у нее до конца поездки?

До сих пор мне это даже не приходило в голову. После катастрофы с раскладушкой просто найти место для сна было моей главной задачей. Но теперь перспектива не остаться с Лилой до конца поездки оставляет во рту горький привкус. Не то чтобы я сказал об этом бабушке — я и сам этого не понимаю.

— А комната в гостинице не освободилась? — спрашиваю я.

Она качает головой.

— Нет. Мы полностью заняты до конца года, — без колебаний заявляет она. Судя по блеску в ее глазах, мое затруднительное положение кажется ей слишком забавным, чтобы мне нравиться.

— Как бы ни было весело стоять на холоде и допрашивать, мне лучше вернуть Уинстона, пока Лила не проснулась и не забеспокоилась, поняв, что он пропал. Меньше всего мне хочется, чтобы она подумала, что я похитил ее собаку.

Я беру его на руки и возвращаюсь в коттедж. Уинстон недовольно фыркает, но в конце концов смиряется с тем, что застрял в воздушной тюрьме, и с усталым вздохом кладет подбородок мне на плечо.

— Передай Лиле привет от меня, — кричит мне вслед бабушка, в ее голосе звучит удовлетворение.

Поднимаю руку в знак признательности. Смотрю прямо перед собой, намереваясь как можно быстрее вернуться в коттедж, не желая рисковать Уинстоном, пытаясь снова сорваться с места.

Теперь вопрос в том, как я объясню это Лиле?

Когда мы с Уинстоном заходим в дом, Лила меряет шагами пол, сжимая в руке телефон.

Она оглядывает меня и дарит улыбку, которая не достигает ее глаз.

— Мне было интересно, куда вы двое забрели.

Уинстон подбегает к ней и тихо скулит, потираясь головой о ее ногу.

Я закрываю за собой дверь и подхожу к ней.

— Что случилось?

Она вздыхает, проводя рукой по лицу.

— Я только что разговаривала по телефону с владельцем «Блум и Вайн». Они отказываются от свадебной доставки на Рождество, — опускается на край кровати, ее плечи обвисают. — Я позвонила, чтобы узнать, есть ли у них белые розы и ягоды гиперикума — любимые цветы Ханны.

— И у них не было ничего в наличии? — спрашиваю я.

В голове уже проносится мысль о том, какие связи я могу задействовать, чтобы достать эти цветы. Конечно, я хочу, чтобы у Ханны и Эндрю были цветы, которые они хотят, но еще больше я хочу облегчить жизнь Лиле. Чего бы это ни стоило, я сделаю это.

— Хотелось бы, чтобы так и было. — Она барабанит пальцами по бедру. — Флорист был единственным поставщиком, с которым невеста работала напрямую. Ее отец уже заплатил им сполна и сказал, что свадьба отменяется. — Смотрит в сторону, ее взгляд устремлен в окно. — Я объяснила ситуацию и предложила оплатить срочный заказ на новые свадебные цветы, но владелица сказала, что больше не заинтересована в работе на Рождество после того, как ей заплатили за первоначальный заказ.

— Почему бы тебе не позвонить другому флористу?

Она издала невеселый смешок.

— «Блум и