Сошествие в Аид - Хейзел Райли

Я закатываю глаза и поёживаюсь в куртке — уже холодно, одиннадцать вечера. Поводов оставаться на крыше нет: игры Гермеса оказались обычной прогулкой в одиночку по карнизу.

— Это просто сон, Хайдес.

— Сны реальны почти так же, как и сама жизнь.

Я прыскаю и получаю от него предупреждающий взгляд. Прикусываю губу, изображаю серьёзность:

— Ладно, Фрейд. Тогда что значит мой сон?

Он поднимается. Останавливается в паре сантиметров от меня.

— Зависит от деталей. Высота во сне вообще — знак человека, который стремится к большему, недоволен малым и таит в себе множество желаний. Стоять на высоте — хороший знак, предвестие успеха и удачи. Но если во сне ты наверху и испытываешь страх, это значит, что грядёт неожиданное и очень важное событие.

Вау. Сказал всё и ничего одновременно. И я-то не верю в сны. Поэтому резко меняю тему — вдруг это мой единственный шанс застать Хайдеса спокойным и готовым отвечать.

— Шрам. На игре ты раздевался, но его не было видно. Ты его скрываешь?

Он напрягается. И когда я уже думаю, что сорвалась, он шепчет:

— Да.

— Почему? Стыдишься?

Он пронзает меня взглядом:

— А ты бы не стыдилась? Следа, что прорезает всё тело?

— Нет. И тебе не стоит.

Я готовлюсь к оскорблению. К его «ты ничего не понимаешь». Он имел бы право. Но вместо этого он касается шрама на лице — будто машинально — и тут же дёргает руку, морщась. В этот миг я сама тянусь к нему, чтобы почувствовать, какой он на ощупь.

— Хайдес, — зовёт Аполлон. — Пошли. Игры закончены.

Я рывком отдёргиваю руку, краснея. С ума сошла?

Афина уже хлопнула дверью, а Афродита с Аполлоном подхватывают Гермеса под руки, едва таща его — тяжёлый, не поднимешь легко.

— Тебе тоже пора, — советует Хайдес, опять слишком близко.

— Я и не собиралась оставаться тут одна.

Он чуть улыбается. Машет рукой и направляется к брату, лежащему без сил на земле. На полпути вдруг меняет решение. Оборачивается. Его пальцы копаются в кармане куртки.

— Держи.

Я опускаю глаза. Между его большим и указательным пальцем — чёрная резинка для волос. Беру её молча, ошарашенная жестом и смущённая тем, что нас все видят.

Глава 9

Желания бабочек

Аполлон был без памяти влюблён в нимфу Дафну, но та его отвергла и убежала в лес. Она бежала, пока Аполлон не настиг её, и, изнемогая, взмолилась о помощи у своего отца, речного бога Пенея. Тогда девушка превратилась в дерево — лавр с густыми ветвями.

Аполлон сделал этот лавр вечнозелёным и священным для себя, сорвал ветвь и украсил ею голову, чтобы всегда носить её рядом.

Я пообещала себе прийти ровно в назначенное время. Не уверена, говорил ли Хайдес всерьёз, что исключит меня из клуба даже за минутное опоздание, но рисковать лучше не стоит.

Поэтому, чтобы быть на месте к десяти ровно, я выстроила каждое своё действие ещё с вечера субботы так, чтобы всё привело меня в театр точно в срок.

И вот я заперлась в одном из театральных туалетов, чтобы никто не узнал, что я пришла слишком рано, прижалась к двери и скучаю до одури.

Разблокирую телефон, проверяю время. Девять тридцать. Я же видела это всего пару секунд назад.

Бьюсь затылком о деревянную стенку кабинки и закрываю глаза. Полчаса — это не так уж много. Не так уж много. Пролетят быстро.

Я уже тянусь снова к телефону, когда кто-то стучит с другой стороны. Я каменею, словно статуя из бетона. Потом до меня доходит: я всего лишь в туалете, волноваться не о чем.

— Занято, — сиплю. Кашляю. — Занято.

— Хейвен? Ты тут? — Это Лиам. И что, чёрт возьми, ему нужно от меня?

— Это не Хейвен, — пытаюсь, нарочно понижая голос.

Пауза. — Понимаю, зачем ты пробуешь, — говорит он. — Я не самый сообразительный, но и не полный идиот. Я знаю, что это ты.

Последняя попытка:

— Нет, не Хейвен.

— Вот теперь я, пожалуй, начинаю сомневаться.

Я едва сдерживаю смешок. Времени у меня ещё полно, так что поворачиваю ключ и чуть приоткрываю дверь. Лицо Лиама почти упирается в проём.

— А, это ты. Слава богу.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю. — И как узнал, что я здесь?

Он просовывает палец в щель, пытаясь раскрыть дверь пошире:

— Ну пустишь, а?

Впустить его в женский туалет вместе со мной? Ага, щас.

— Это женский.

— Неправда.

— Посмотри на значок. Там человечек в юбке.

Лиам отходит, наверное, чтобы проверить. Морщится.

— Вводящий в заблуждение. Я иногда ношу юбки. И что мне тогда, в какой туалет?

У меня ощущение, что чем скорее я его пущу, тем скорее он выложит, зачем приперся, и отвяжется. Лиам вваливается внутрь, я снова запираю дверь. Он держит дистанцию и просто пялится на меня.

Я вздыхаю:

— Ну? Зачем ты меня преследуешь?

— Я знаю, что ты записалась в театральный клуб, — объясняет он. — И знаю, где ты была в пятницу вечером.

Мурашки по коже.

— Ну и?

— Хейвен, ответь честно: как думаешь, зачем я жду тебя после пар и сопровождаю везде?

Первая мысль — не самая добрая, так что проглатываю её.

— Потому что ты ко мне подкатываешь?

Он заметно вздрагивает.

— Нет. То есть… и да тоже. И, кстати, это работает?

— Нет, Лиам.

Он кивает, сам себе что-то обдумывая.

— Так и думал.

Молчит дальше. Минуты тянутся, пока Лиам сидит в раздумьях.

— А второй мотив какой?

Он сверлит меня взглядом и озирается, будто боится, что нас кто-то услышит.

— Нью́т попросил.

Я ошарашена. И злюсь. Почему мой брат такое допустил? Спрашиваю в лоб.

— Ты же знаешь, — отвечает Лиам. — Он беспокоится из-за твоего интереса к Лайвли. И особенно из-за интереса, который, похоже, двое из них проявляют к тебе.

Двое из них. Хайдес и Аполлон? Не думаю, что Хайдес хоть как-то во мне заинтересован. Да и Аполлон — вряд ли, к сожалению.

— Чушь, — отрезаю. — Они такие же студенты, как мы. Что они мне сделают? Кинут яблоко в голову?

Впервые вижу Лиама таким серьёзным, и это заставляет меня пересмотреть своё отношение. Может, стоит всё-таки его выслушать.

— Позволь, расскажу тебе историю об Аполлоне и Дафне.

— Миф? Я его знаю. Он её хотел, она — ни в какую. Он не умеет принять френдзону, лезет дальше, и в итоге её превращают в дерево, чтобы избавиться от его домогательств.

Лиам качает головой.

— Я говорю о Вайолет Пирс. Дафне