За туманными вратами - Елена Эйхен

– Спасибо.

Не отпуская моей руки, Пахари Дэви слегка наклонилась и прошептала мне на ухо:

– Если захочешь, она расскажет, кто станет твоим мужем, – потом задумалась и добавила: – Хотя зачем тебе это, ведь ты и сама сможешь.

На моих губах непроизвольно появилась улыбка. Никакой будущий муж меня не интересовал.

– Понятно, – сказала я вслух, но, по правде, ничего не поняла.

– Посидите у реки, пока не позову. Вуаль для красавицы – не простая задача, но я постараюсь.

Схватив рюкзаки, Дэв увлек меня на берег и посадил на плоский камень. Затем достал лепешки, наполнил картонные стаканчики чаем из термоса и сел рядом. С реки летели брызги, оставляя мокрые пятна на камнях и на джинсах.

Пахари Дэви опустила голову, ловко орудуя иглой над бирюзовой тканью. Сверкающие капли с реки то и дело подлетали к игле и, казалось, дева вплетала их в вуаль.

– Что она хотела сказать? – спросила я, отпивая чай.

– Не знаю, – Дэв тоже сделал глоток. – Тебе видней.

– Мне? Откуда мне знать, – я закашлялась, подавившись еще горячим напитком. – Она сказала, что я сама как вуаль.

– Хм… Интересно. – Дэв смотрел на бурлящую воды, отпивая снова и снова. – Значит, тебе придется с этим разобраться, а вуаль будешь использовать как Дупатту. А сама что бы хотела сделать с ней?

– Что-то веселенькое. А то и так все грустно.

– Тогда ты зря тратишь время горного духа. Стоило ли идти так далеко ради развлечения? – он посмотрел мне в глаза.

Дэв говорил правду. Я показалась себе глупой, и щеки загорелись. Что бы я хотела увидеть на самом деле? Я хотела бы знать, что происходит вокруг, почему это происходит со мной. Но самое главное – как помочь сестренке. Дэв, будто читая мои мысли, сказал:

– Думаю, ты ответила на мои вопросы.

– А ты на мои – нет.

– Сначала научись задавать вопросы. Тут я тебе не помощник, – Дэв пожал плечами, – Это твой путь.

– Вот, держи, – сказала Пахари Дэви, протягивая мне вуаль.

Как только горная дева закончила ткать, в долине объявилась наша странная троица: Пакши, Кишор в образе котенка и Гудду. Кишор снисходительно рассказывал, как Гудду гонялся за бабочками до тех пор, пока не утомился и не упал без сил. Пакши молча хлопал крыльями, не вмешиваясь в споры тех двоих. Как оказалось, он вовсе не принадлежал к дружной компании помощников Дэва. Я все еще не понимала, кто он и какое отношение имеет к остальным, но на мои вопросы никто не отвечал.

Вуаль, спрятанная в льняной мешочек, который нельзя открывать вне пещеры видений, дышала у меня в руке. Так хотелось развязать золотистую тесемку и заглянуть внутрь! Пахари Дэви сказала, что после первой ночи на этой вуали я раскроюсь сама, и в будущем она мне пригодится только для того, чтобы я могла сказать другим, что у меня тоже есть вуаль. Иначе как-то неприлично для посвященных этого леса, а меня, похоже, именно так и воспринимали. Я пока смутно понимала, что происходит.

Пахари Дэви пожелала нам удачи, пообещала скорую встречу и погрузилась в работу, затянув тихую песню. Мы с Дэвом и остальными покинули долину через ту же расщелину, по которой пришли.

Вечерело.

Оставляя позади заросли, скалистые заснеженные вершины и теплый след встречи с Пахари Дэви, часа через три мы достигли места ночевки. Уже знакомый вход в пещеру видений с множеством ходов и гротов скрывался у подножия заросшего деревьями холма. Пришло время расслабиться и обдумать дальнейшие планы.

Обойдя дуб, мы уперлись в отвесную стену, покрытую мхом. Вход был прямо деревом. Как и в прошлый раз, Дэв пролез между камнями с острыми краями. Я протиснулась следом, не дожидаясь приглашения. Пакши остался снаружи, а Кишор и Гудду прошмыгнули за мной. Я почувствовала знакомое тепло.

Чем глубже, тем светлее становилось. Светлячки радостно поджидали у входа. Оказавшись в гроте, я подставила ладонь, и несколько светлячков приземлились на нее, складывая прозрачные крылышки.

– Какие вы красивые! – протянула я.

Мне захлопали крылышками, словно радуясь похвале.

– Поторопись! – крикнул Дэв с другого конца зала, – Нам нужно хорошенько отдохнуть. Впереди долгий путь.

Я сдула светлячков, и они полетели к собратьям. Теплая пещера убаюкивала. Вот бы остаться здесь навсегда.

Я подошла к Дэву.

– Что будем делать? – спросила, скидывая рюкзак и рукой разминая усталую шею.

– Я провожу тебя в твой зал, – Дэв поднял мой рюкзак, – А утром расскажешь, что тебе приснилось на новой вуали.

– Я сама могу нести.

– Что ты там можешь, – пробурчал Дэв и направился к ходу.

– А можно осмотреть всю пещеру? – спросила я, уловив краем глаза голубое свечение вуали, дарящей тоску, и быстро нырнула в ход следом за Дэвом.

– Еще не время.

– А когда оно настанет?

– Время настанет сразу, как только оно настанет, – я не видела лица Дэва, но он наверняка улыбался. Он точно сделает из меня мегеру.

– В чем смысл это пещеры?

– А вот это правильный вопрос. Но ответ на него еще впереди.

– Или ты мне отвечаешь – или я поищу для этого кого-то еще.

Дэв вздохнул.

– То, чем мы занимаемся в пещере Видений тебе уже известно. Но это вовсе не главное ее достоинство. Просто сейчас некому за ней присмотреть, вот мы тут и ошиваемся. То один, то другой, то третий. А заодно с вуалями резвимся.

– Зачем же за ней присматривать?

– Это пункт высокого значения. Переход в Асанну.

– Кажется, об Асанне говорил учитель… но я…

– Этого пока достаточно, – отрезал Дэв.

– Скажи хотя бы, почему за пещерой некому присматривать, – не унималась я, вытягивая из Дэва информацию по крупицам.

Дэв задумался.

– Прошлая хозяйка отправилась в другой мир, – он вздохнул и добавил: – А новая так и не появилась. Пещера давно ждет, но никто не подходит на эту роль.

– Ты знал прошлую хозяйку? – осторожно спросила я.

– Моя бабушка.

– О…

Мы прошли мимо рисунков на стене, и мне показалось, что их стало больше, чем в прошлый раз. Светлячки освещали путь, а сзади плелись Кишор и Гудду. Грот за гротом, мимо зала с розовым свечением, вверх по лестнице – и мы оказались в гроте, где я ночевала в прошлый раз. Дэв объяснил, что делать с новой вуалью, оставил мне булочку и термос с чаем.

– Не подходи к дыре, – предупредил он, выпроваживая Кишора и Гудду, – На проеме стоит защита, которая не каждому под силу и, если сама не напросишься,