Мой милый друг - Лаура Кинсейл

Но ему было все равно. В то время у него уже была Фолли. Его милая Фолли – его самый близкий друг и голос разума. Он хватался за ее письма, как утопающий за соломинку, и так любил ее, что частенько засыпал за письменным столом, положив голову на листочки бумаги, исписанные ее почерком, словно делил с ней в воображении брачное ложе. От гуру он узнал много нового о физической любви, и теперь эротические образы теснились в его голове – он представлял себе, как будет ее любить, чтобы доставить ей удовольствие. Когда Филиппа спрашивала его, почему он ее не ласкает, он смотрел на нее и видел Фолли и целовал одну Фолли в своих мечтах.

«Целовал ее? – шипела Филиппа, как разъяренная кошка. – Эту маленькую глупенькую дурнушку? К тому же замужнюю! Она небось деревенская шлюха и готова лечь с каждым, кто бросит на нее взгляд».

– Кому, как не тебе, это знать, Филиппа, – криво усмехнулся Роберт.

И тут же пожалел о своих словах. Она взвилась, будто только того и ждала.

«Это твоя вина! Если бы ты любил меня, если бы ты был настоящим мужчиной! Я же не могу без любви! Почему я должна быть одна? Ты бросил меня. Любил меня, а потом бросил. Так что во всем виноват только ты, презренный негодяй! Беги же теперь за своей шлюхой. И оставь меня в покое! Я буду жить так, как хочу, и спать с тем, с кем хочу!»

Она танцевала на балу со всеми офицерами подряд, а Роберт наблюдал за ней, прислонившись к мраморной колонне. И не стал ее искать, когда она покинула зал с одним из своих кавалеров. Прождав ее целый час, уехал домой.

«Не прикасайся ко мне! – кричала она, когда он открыл ей парадную дверь в три часа ночи. – Не трогай меня! Я ненавижу, когда ты ко мне прикасаешься!»

Роберт очнулся у подножия лестницы. Резные драконы молча разглядывали его, зловещие и неподвижные.

Придя в себя, он заметил, что дворецкий ждет его у двери. Лэндер смотрел на него с презрением, как всегда.

– Распорядитесь насчет экипажа, – приказал Роберт.

– Слушаю, сэр. – И Лэндер отправился выполнять приказ, оставив Роберта в холле одного.

Роберт стиснул пальцами массивную деревянную голову чудовища, украшавшую перила лестницы. При одной мысли о том, что ему придется выйти на улицу, у него бешено заколотилось сердце, а ладони стали влажными от пота. Это хуже всего – боязнь открытого пространства. Боязнь, недостойная мужчины. Когда вернулся Лэндер и доложил ему, что экипаж подан, Роберт продолжал стоять как истукан, не в силах двинуться с места.

– Я передумал, – еле вымолвил он. – И никуда не поеду.

Лэндер даже не удивился – он уже привык к таким резким переменам. Почтительно поклонившись, он пошел к парадной двери. Роберт не собирался ждать, пока он ее отворит, и стал подниматься по лестнице, отчаянно стремясь найти безопасное убежище и в то же время понимая, что такого места для него просто не существует.

Фоли шла быстро, почти бежала, и сердце гулко колотилось в груди, а в ушах шумело. Мокрый подол прилипал к лодыжкам и затруднял движения, и ей приходилось то и дело приподнимать юбки.

Поглощенная этими манипуляциями, она не заметила, что к ней подкатил экипаж, запряженный парой гнедых. Фоли отскочила в сторону, тяжело дыша. Карета остановилась, и дверца распахнулась.

Фоли ожидала увидеть Роберта Кэмбурна, но из экипажа вышел Лэндер.

– Карета подана, мэм, – произнес он, не глядя на нее, но почтительно придерживая дверцу. – Я буду сопровож дать вас в Дингли-Корт.

Никаких объяснений или извинений по поводу задержки. Фоли с трудом перевела дух и кивнула Мелинде. Лэндер помог им сесть в экипаж. Их наряды теперь вряд ли подходили для визита, но Фоли решила об этом не думать. Не возвращаться же, в самом деле!

Дамы уселись по ходу движения, Лэндер сел напротив, и карета тронулась вперед – медленно, тяжело. Наверное, лучше было бы запрячь четверку лошадей, но Фоли все равно была рада. Когда они подъехали к воротам, Лэндер что-то негромко сказал сторожу, и тот неуверенно согласился. Фоли и Мелинда сидели, нервно сцепив пальцы.

Послышался звук отпираемого засова, и обе вздохнули с облегчением. Фоли храбро улыбнулась Мелинде.

– Ну и слуги у него! – весело заметила она.

– Да, – согласилась Мелинда, озабоченно разглядывая свои туфельки. – И как мы теперь предстанем перед леди Дингли в таком виде?

– А ты хочешь вернуться и переодеться? – спросила Фоли.

– Нет! – выпалила Мелинда.

К тому времени, когда карета подкатила к Дингли-Корту, они успели немного привести себя в порядок (насколько это было возможно). В архитектурном отношении особняк представлял собой смешение различных эпох: средневековая башня с узкими стрельчатыми окнами, современная пристройка, выполненная в том же стиле, и многочисленные дополнения, сделанные в разные периоды. Но все в целом смотрелось довольно гармонично. Игравшие на лужайке девочки побросали мячи и прутики и с веселым визгом побежали навстречу экипажу по аллее цветущих фруктовых деревьев. Впереди с радостным лаем неслись собаки.

Одна из девочек распахнула дверцу кареты, не дожидаясь, когда это сделает лакей.

– Гамильтоны приехали! – воскликнула она. Личико ее раскраснелось, волосы растрепались. Фоли вздохнула с об легчением: их с Мелиндой помятые платья будут не так заметны. – Это правда вы?

Фоли невольно улыбнулась:

– Нет, я принцесса Каролина, а это моя любимая болонка.

– Мама! – с укором промолвила Мелинда. – Да, мы Гамильтоны – меня зовут Мелинда, а это моя дорогая матушка.

Девочки стояли рядом, смеясь и перемигиваясь, пока Лэндер помогал Фоли и Мелинде выйти из экипажа.

– Папа, они приехали!

Сэр Говард вышел на крыльцо приветствовать гостей.

– Мы так рады вас видеть! Леди Дингли как раз собиралась опробовать новое фортепиано. А вы играете, миссис Гамильтон?

– Весьма посредственно, уверяю вас! Но мы с удовольствием послушаем игру леди Дингли.

– Может быть, мисс Мелинда тоже сыграет для нас? – с улыбкой спросил он, лукаво подмигнув девушке. – Проходите же, добро пожаловать.

Пестрая процессия прошествовала в дом – дети и собаки бежали впереди, напоминая веселую стайку рыбок, резвящихся на мелководье. Они прошли через коридор, в котором царил полумрак, и очутились в просторном холле. После причудливых резных орнаментов Солинджер-Эбби строгий английский стиль произвел на Фоли умиротворяющее впечатление.

В холл с плачем вбежала крохотная девчушка в белом передничке и уткнулась в ноги отцу. Сэр Говард подхватил ее на руки и передал кормилице, которая поспешно удалилась вместе со своей подопечной. Крики и плач постепенно стихли.

– Дорогая, приехали Гамильтоны! – объявил сэр Го вард, распахивая дверь.

Переступив порог комнаты, они словно попали в другой век – из холла елизаветинской эпохи в уютную комнату в светло-зеленых тонах. Птичка в клетке у окна, тяжелые длинные портьеры. За новым инструментом сидела худенькая леди и нажимала на клавишу, внимательно прислушиваясь. При их появлении она встала, поправила темные локоны под чепчиком и, не взглянув на мужа, промолвила: