Мой милый друг - Лаура Кинсейл

– Я распорядилась подать экипаж еще час назад, – удивилась Фоли.

Они с Мелиндой вышли на крыльцо особняка в шляпках и перчатках, готовые отправиться с визитом к леди Дингли. Лакей с поклоном отвечал:

– Мне доложили, мэм, что конюхам это запрещено.

– Запрещено?

– Да, мэм. Прошу прощения, мэм, таков приказ.

– Так нам не подадут карету?

– Нет, мэм.

– Это неслыханно! – воскликнула Фоли. – В таком случае объясните нам, как пройти к Дингли-Корту. Мы пойдем пешком.

Лакей встревожился.

– Я не очень-то хорошо знаю дорогу туда, мэм. Может, сторож вам объяснит?

– Идем, Мелинда, – скомандовала Фоли.

Утро выдалось холодное и туманное, ботинки увязали в грязи, но Мелинда не жаловалась. Они шли быстро, и Фоли злобно представляла, что каждый ее шаг – кинжал, вонзающийся в горло Роберта Кэмбурна. Увлеченная своими мыслями, она даже не заметила кролика, шмыгнувшего с тропинки в кусты.

Задыхаясь от быстрой ходьбы, они наконец подошли к сторожке. Кованые ворота были наглухо закрыты. Фоли приблизилась к зеленой двери сторожки и постучала.

На стук появился дюжий сторож – видимо, Роберт Кэмбурн предпочитает нанимать таких громил. Он извинился, как и лакей, и отвечал, что ему не велено открывать ворота.

– Что? – нахмурилась Фоли. – Не может быть!

Сторож молчал, склонив голову.

– Мы что же, узницы? – возмущалась Фоли. – Просто ушам не верю!

– Таков приказ хозяина, мэм, – отвечал сторож, комкая шляпу в руках. – Что вы узницы, про то ничего сказано не было, а только мне велели ворота вам не открывать. Прошу прощения, мэм.

Фоли охватила паника. До сих пор она и представить не могла, что все зашло так далеко. Мелинда стояла рядом и молчала. Губки ее дрожали, желтый бант на шляпке намок от росы и поник, в глазах застыл немой вопрос.

Фоли почувствовала себя несказанно униженной. Разозлившись не на шутку, она повернула обратно к дому. Она выложит ему все, что думает! Нет, ничего она не будет ему говорить – просто соберет вещи и вместе с Мелиндой покинет поместье, даже если им придется перелезать через ограду.

Роберт стоял в гостиной у окна и смотрел, как Фоли и Мелинда выходят из дома. Фоли шагала решительно – так идут солдаты под свист полковых флейт и дробь барабанов. Казшюсь, она готова пройти не одну милю, только бы очутиться подальше отсюда.

Крик отчаяния замер у него на губах. Еще немного, и он пойдет крушить все вокруг, всех разорвет на кусочки – и в первую очередь ее. Ее – в первую очередь.

Она покинула его, а он не может пойти за ней. Он зверь, попавший в капкан, и ему суждено умереть в западне или отгрызть собственную лапу и освободиться.

Это все Филиппа – во всем виновата только она. Он скрывался от нее, запирался на все засовы, чтобы сохранить остатки разума – любой ценой. Ради этого погубил свою карьеру, будущее и рассорился с друзьями и знакомыми. А теперь потерял Фолли.

Фолли, Фолли, Фолли!

«Зачем она тебе? – спрашивала его Филиппа. – Зачем, если даже я тебе не нужна?» – Успокойся, – пробормотал он. – Тише!

«Ты для нее пустое место. Она уходит – бежит от тебя со всех ног. Ты не нужен даже ей – этой серенькой мышке».

Роберт глухо застонал, вглядываясь в бескрайние луга.

«Что с тобой происходит? – шептала Филиппа. – Ничтожество! Вечно ты пропадаешь вместе с грязными отвратительными индусами. Кроме них да твоей мерзкой собаки, тебя никто и ничто не интересует! Боже милосердный! И почему, спрашивается, я должна все это терпеть?»

– Замолчи! – гневно промолвил он.

«Я этого не вынесу! Не вынесу!»

Ее крик звенел в ушах, как вой привидения, и эхом прокатился по коридору. Роберт старался сохранять спокойствие – он знал, что это ее еще больше разозлит.

«Ты совсем обо мне не думаешь! И никогда не думал! Ненавижу тебя, ненавижу! Почему ты так ко мне переменился?»

Когда-то, давным-давно, он пытался успокаивать ее, говорил, что все время думает о ней, любит ее. Он старался исполнить ее малейшую прихоть – будь то деньги, наряды, вечеринки. Он брал деньги в долг у отца и готов был украсть драгоценные камни у самого султана. И все для того, чтобы она не плакала. Но что бы он ни делал, ей все было мало.

Она всегда, всегда была недовольна! Роберт не мог сделать ее счастливой. И Филиппа ненавидела его за это. Он пытался укрыться от ее истерик: бродил по базарам, вел дневники и записи и часто из-за рассеянности терял дорогу вместе со своим разведывательным отрядом. Кончилось тем, что отец отрекся от него и Роберта лишили всех ответственных должностей, что привело Филиппу в ярость.