Мой кавказский отчим - Нина Северова

Чтобы Дима не сказал, как бы не отреагировал — ничего не изменится. София была и останется моей. Меньше, чем через месяц я заберу её. Она станет Байсаровой и точка. Не отдаст добровольно — украду. Не хочу так, но…

Щелкаю ручкой и жду отмашки от Софии. Она не хотела, чтобы Дима знал о нас, но времени ждать больше нет. Я не хочу скрываться и умалчивать, будто София — это грязный секрет. Я хочу орать, что она — моя. Пусть все знают.

И отец мой странно себя ведёт, не хочу рисковать и давать ему повод для действий. Лучше пусть это будет проверка, чем реальная угроза. Иначе я вырву его сердце голыми руками.

Попросил Лейлу заварить чай с мятой. Успокаивает. И напоминает о Софии. Виделись вчера вечером, а я уже готов на стену лезть. Хочу проводить ночи вместе, а не расставаться по вечерам. Она будет прекрасной женой. Такой, к которой хочется возвращаться. И с которой хочется быть «каблуком».

Точно старею.

Телефон вибрирует. Наверное, София выехала из дома. Читаю сообщение.

«Поехала за Нарифат, потом в мебельный на Мира. Если ничего не понравится там, то на Кузоваткина скатаемся». В конце сообщения смайлик в виде сердца. Улыбаюсь.

Следом отчёт Дауда.

«София выехала из дома, наблюдаю».

Время пошло.

* * *

Подъезжаю к дому Софии, оставлю машину на противоположной стороне. Звоню. Через пару минут открывает молодой светловолосый мужчина. Не Дима.

— Здравствуйте, вы за овощами? — спрашивает и добродушно улыбается.

— Здравствуй. Нет, я к Дмитрию.

Подозреваю, что это Ярослав — старший сын. Высокий, широкоплечий. Видно, что занимается физическим трудом. Одет небрежно, руки в земле. Почему-то хочется улыбнуться. Я таких работяг давно не видел.

— Эм… проходите, сейчас позову папу, — открывает дверь шире и пропускает меня. — Я быстро, — быстрым шагом идёт к огромным теплицам. Наверное, именно их София называет балаганами.

Стою у ворот и осматриваюсь. Территория огромная, но всё какое-то уютное. Много деревьев, цветы в горшках на крыльце стоят. Слева от дома невысокий забор, там гуляют курицы и гуси. Сам дом кирпичный, добротный, два этажа. Во всем этом я чувствую Софию. Сложно объяснить, но она во всей этой красоте.

Слышу приближающиеся шаги, поворачиваюсь. Дима идёт быстрым широким шагом. Он очень высокий, наверное, метр сто девяносто. Шире меня в плечах в полтора раза. Волосы темные, густые. Клетчатая рубашка заправлена в старые джинсы, на ногах калоши.

— Здравствуйте, — улыбается и протягивает руку. Жму в ответ.

— Здравствуйте, я — Аслан Байсаров. Хочу поговорить с вами о Софии.

Улыбка за секунду сходит с его лица. Напрягается, взгляд встревоженный. Он знает, кто я.

— Вы муж Марины? — выплёвывает.

— Нет. Никогда им не был и не стану, — выдерживаю взгляд.

— Зачем вам моя дочь? — защищает. Хорошо, я рад, что так.

— Я хочу взять её в жены. Через месяц.

Дима вскидывает брови и смотрит на меня с немым вопросом «ты придурок?».

— Пойдем в дом, я… ничего не понимаю, — кивает на крыльцо.

В доме также уютно, как и во дворе. Мы проходим на большую кухню. Гарнитур недорогой, но в хорошем состоянии. Добротный дубовый стол в центре, наверное, ручная работа. Не удивлюсь, если Дима сам его сделал. Много цветов, пахнет вкусной едой. Здесь легко находиться, нет моральной тяжести, как у меня в доме. Даже смешно.

Сажусь за стол, Дима наливает чай и ставит кружку передо мной. Он молчит и нервничает. Но старается взять себя в руки.

— Я хочу знать правду, Аслан. Зачем тебе моя дочь? — садится напротив.

— Чтобы любить и заботиться, — откидываюсь на спинку стула.

— Я серьезно.

— Я тоже, Дима, серьезно. Я потерял голову сразу, как увидел её. И не хочу с ней встречаться, я не пацан уже. Я хочу взять её в жены и жить как нормальная семья.

— Вот именно, что не пацан. Ты намного старше! Сколько тебе лет? — сжимает кулак.

— Тридцать восемь. У нас разница четырнадцать лет.

— Это очень много. И это не так важно, как то, что ты с этой, — передёргивает плечами. — София будет второй женой? Или десятой?

— Единственной. Я не женат. И Марина не была моей женой никогда.

При упоминании Марины он снова морщится.

— Но Марина беременна от тебя.

— Да.

Дима разочарованно мотает головой. За несколько минут нашего разговора, он будто осунулся.

— Для чего ты пришёл?

— Чтобы получить твое благословение на наш брак. София очень привязана к тебе и к вашей семье. Если бы я хотел, то просто украл ее. У моего народа есть эта традиция. Но я не хочу ранить её.

— Значит… от тебя цветы, которые она прячет в комнате, — вздыхает.

Киваю.

— Её родная мать носит от тебя ребенка. Это даже звучит убого! — вскакивает.

— Я знаю, как это выглядит. Но мне плевать, Дима. Настолько, что я готов тащить ее в ЗАГС прямо сейчас. Дышать без неё не могу. София была против, чтобы я приходил к тебе, потому что боится осуждения, сомневается. Но у меня нет никаких сомнений. И поэтому я здесь. Я прошу у тебя руки твоей дочери, Дима. Она никогда не будет ни в чем нуждаться. Всегда будет под защитой. Я буду любить твою дочь так, как ни один мужчина не способен.

У меня глухо бьётся сердце, уши закладывает. Я сказал ему, как есть. Всё честно.

Дима садится на стул, запускает руки в волосы, тянет.

— Я против, Аслан. Но решение будет принимать София самостоятельно. Ей с тобой жить и нести эту ответственность. Я не враг своей дочери, потому что… — сжимает переносицу, — София влюблена. Я это давно замечаю. И просто ждал, когда она созреет рассказать. Возраст такой, ей уже пора встретить своего человека. Особенно после Данила, который чуть не сломал её.

— Я знаю про Данила. Он никогда к ней не приблизится, — иначе я убью его.

— Ты такой же, как и он, Аслан. Такой же опасный.

Блядь.

— Софии нечего бояться рядом со мной, — отпиваю чай. Вкусный.

— Но тебя определенно стоит бояться.

Где-то я уже это слышал.

— Нет. Я никогда не обижу её, — сжимаю кулаки под столом.

Молчим. Не знаю, как бы