Звезды на ладони - Татьяна Тронина

Она села на высокий крутящийся стул возле рояля, напротив Леона, и принялась рассказывать об их дружбе. Как они жили раньше все в одном дворе, во что играли, какие истории с ними происходили, какие привычки были у каждой... Надя болтала без умолку – такой приязнью она вдруг прониклась к Леону.

– ...а у Альбины тогда была собака, она тебе не рассказывала? Джеки, такой рыжий сеттер... Я, вообще-то, не в восторге от собак, мне больше нравятся кошки, но Джеки... Когда он умер, вернее, погиб – его сбила машина, – Алька чуть не умерла от горя. Она целый месяц лежала в больнице, а мы с Лилькой и Раей по очереди ходили к ней...

Леон, подперев голову рукой, внимательно слушал.

– ...Рая была красива – наверное, ничуть не хуже Лильки, но потом она растолстела, когда родила двух детей. Но до того, в юности, мы с Альбиной все время мирили Лилю с Раей – они ссорились ужасно.

– Из-за чего?

– Ну, выясняли, кто из них румянее и белее... – засмеялась Надя, вспомнив те далекие времена. – Такие глупые! Но теперь, конечно, Лилька вне конкуренции... Тебе не кажется, Леон, что красота может быть наказанием? То есть если б не было ее, этой красоты, то жизнь человека могла сложиться совсем по-другому...

– Может быть, – кивнул он.

– И вообще, что такое красота? – Надю несло – это был один из тех приступов болтовни, который трудно остановить. – Леон, ты, как творец, должен это знать!

– Как кто?

– Как творец! Ну, в том смысле... о господи, я, наверное, совсем тебе голову заморочила! – спохватилась Надя. – Сколько сейчас?

– Половина четвертого, – сказал Леон, улыбаясь.

– Боже, боже... Я тебя отвлекаю, да? – в панике воскликнула она.

– Нет, что ты... Наоборот, мне так скучно было, хотелось с кем-нибудь пообщаться, – признался Леон. – Знаешь, у меня почти нет друзей. То есть полно знакомых, коллег, я встречаюсь с ними, мы переписываемся по электронной почте, но...

– Что? – тихо спросила Надя.

– В дом к нам почти никто не ходит. У Альбины здоровье слабое, она устает, и вообще... – Леон замолчал, рассеянно поглаживая свой затылок. – Сколько тебе лет, Надя?

– Столько же, сколько и твоей жене! – удивленно произнесла она.

– Ах, ну да... Мне почему-то показалось, что ты моложе. А мне тридцать шесть, – смутившись, почему-то признался он.

За окнами клубились беспокойные синие тени. До рассвета было совсем недолго.

– Я пойду? – поднялась она со стула. Тяжелая шаль соскользнула с плеч, упала на мягкий упругий пол. Надя покраснела и потянулась за ней, но Леон опередил ее – сам поднял шаль.

С каким-то неловким, трогательным, серьезным выражением он набросил шаль ей снова на плечи – и на миг Наде показалось, что он хочет обнять ее. Это было всего лишь мгновение – когда они стояли друг напротив друга, но тем не менее оно было, то мгновение, и оно ошеломило Надю. Что это было – она не знала, не поняла еще... Словно молния проскользнула вдоль позвоночника.

В своей комнате, отведенной ей Альбиной, Надя отшвырнула шаль подальше, при свете ночника взглянула на свое отражение в зеркале – кажется, все в порядке. Рубашка достаточно длинная, декольте умеренное, и ничего сквозь плотную ткань не просвечивает. «Боже, о чем я думаю... Подумаешь, муж подруги увидел меня в неглиже! Я же не хотела его соблазнять. И вообще, какая из меня соблазнительница!»

Наде стало смешно. Видела бы сейчас ее мучения Лиля Лосева – обхохоталась бы! Помнится, когда-то Лиля им с Раей прочитала целую лекцию на тему нижнего белья – что сильнее действует на мужское воображение. И по всему выходило, что сегодняшнее Надино одеяние выглядело в высшей степени целомудренно, и распалить оно никого не могло. «Все равно как-то неловко... И чего меня понесло на эту кухню! Но какой Леон замечательный – просто не ожидала... Он милый, добрый, застенчивый и очень талантливый. Зачем же Альбина его скрывает ото всех? Завтра же похвалю его – ей будет приятно...»

Надя засыпала под музыку Леона, которая продолжала звучать в ее ушах. «Нет, это не музыка, это дождь. Все идет...»

* * *

– Можно к тебе? – На пороге, опустив плечи, стояла Рая. Малиновые волосы взъерошены, на носу – темные очки.

– Можно, – хмуро произнесла Надя. – Проходи. Сейчас чаю поставлю...

– Надя, я тебе деньги принесла, – тихо прошептала Рая. – Ну, те, что за санаторий не успела передать...

– Не успела! – сердито передразнила ее Надя, гремя на кухне посудой. – Между прочим, ты не мне их должна, а Альке. Ладно, положи возле телефона, мне все равно в ближайшее время придется с ней встречаться...

– А зачем?

– Какая же ты любопытная! Я у нее дома ночевала, забыла свою сумку – а там паспорт, зонт, еще какая-то ерунда...

– Ты потрясающе рассеянный человек, Надя, – сказала Рая. – Помнишь, ты была у меня в гостях, на дне рожденья, и лифчик забыла? Я, когда его нашла, чуть Колесова не убила – размер-то не мой... Откуда, говорю? А он ни бе, ни ме... Ну, думаю, совсем дошел – уж домой своих баб стал приводить! Зачем ты лифчик тогда сняла?

– Я же тебе объясняла – он новый был, неудобный, и косточки в нем куда-то не туда были вшиты... – с досадой ответила Надя. – Я подумала: буду уходить – снова надену. Но забыла. Кстати, потом я его все равно выбросила... И вообще, Райка, ты мне зубы не заговаривай!

– А что? – скорбно спросила Рая, садясь за кухонный стол.

– Что-что... Пришлось Альке меня выручать! А у нее здоровье – сама знаешь... – сердито закричала Надя. Она давно мечтала отчитать Раю. Ну, и Лилю еще, разумеется!

– Кричи, кричи на меня... – вздохнула Рая, и по ее круглой щеке из-под очков скатилась глаза.

– Райка, ты что? – удивилась Надя, ставя перед ней чашку и блюдо с куском шоколадного рулета. – Да, у меня еще где-то конфеты были...

– Не нужны мне никакие конфеты, – вяло отмахнулась Рая и сняла очки. Вокруг одного из глаз сиял новый фиолетово-сизый синяк. – Видишь, что со мной Колесов сделал?

– Господи, Райка... – ахнула Надя, садясь напротив подруги. Ей сразу расхотелось ругать несчастную Раю. – Когда?

– Вчера вечером.

– Но за что?!

– А ни за что... – всхлипнула Рая и отхлебнула из чашки. – Он меня убить грозится. Рулет-то покупной?

– Естественно... Рая, он у тебя просто фашист! Ни за что ни про что ударить человека – женщину, собственную жену, мать его детей... – забормотала в ужасе Надя.

– Наденька, он меня подозревает, – сказала Рая, придвинув к себе тарелку с рулетом. – Ну, что там, в санатории, у меня что-то было...

– Откуда он может знать! – всплеснула руками Надя. – Ты ведь во сне не разговариваешь? Или Юрик появился?

– Нет, он без всякого повода подозревает... – убито произнесла Рая. – И Юрик тут ни при чем. То есть при чем, конечно, но не он Колесову все разболтал. Да и вообще... Я же говорю – Колесов сам почувствовал! У него это... экстрасенсорные способности!