Звезды на ладони - Татьяна Тронина

– Я до тебя три дня пыталась дозвониться! – сказала Надя, подставляя Лиле щеку. – Ты где была?

– Дома я была, – удивленно ответила Лиля. – Райка, ты хоть в помещении очки свои сними! Что там у тебя? У-у, какой красивый фонарь! Колесов постарался, да?

– А что же на звонки не отвечала? – продолжила допрос Надя.

– Я же говорю – у меня Адам был! Я все телефоны отключила, потому что Стас звонил мне каждые пять минут... Как говорят в народе – просто достал уже меня!

– Так у вас со Стасом все кончено? – с любопытством спросила Рая.

– А у нас ничего и не было... – презрительно пожала плечами Лиля. – Так, небольшая интрижка на пару дней... Глупо придавать этому серьезное значение!

– А у меня, Лилечка, беда – Колесов совсем распоясался, – вздохнула Рая. – Ну, да ты сама видишь – результат на лице!

– Сейчас телефончик Сан Саныча найду! – спохватилась Лиля. – Сан Саныч, говорят, такой классный специалист – спасал людей в совершенно безнадежных случаях, когда человеку уже ничего не помогало – ни торпедо, ни эспераль, ни бабушки-старушки со своими заговорами...

– Дай-то бог... – опять вздохнула Рая.

Лиля бегала по комнате в восточных тапочках с загнутыми носами, в шелковом пеньюаре, растрепанная, румяная и невероятно хорошенькая.

– Где же записная книжка? Ах, вот! Наденька, пока не забыла – деньги! Спасибо тебя, что выручила...

– Это не я, это Альбина! – с досадой перебила ее Надя, и в этот момент раздался звонок в дверь.

Подруги переглянулись.

– Кто это, Лилька?

– Понятия не имею... – встревоженная Лиля помчалась в коридор, заглянула в глазок. – Ой, это Адам вернулся! Адам, миленький, так я и знала, что прибежишь обратно – ты сотовый в ванной забыл...

В коридор зашел Адам Блендис – в строгом, песочного цвета костюме и ярко-желтой рубашке, с помятым, но чрезвычайно стильным портфелем в руке. У него были светлые прямые волосы, торчащие неровными прядками – казалось, небрежность пьяного парикмахера, а на самом деле – тонкая задумка стилиста высшего класса, – и длинный прибалтийский нос. Адам приветливо и холодно улыбнулся сидевшим в комнате Наде и Рае.

Лиля принесла ему сотовый из ванной, прикрыла дверь, и они о чем-то зашептались. Надя перелистывала в руках детектив, лежавший на журнальном столике, а Рая напряженно прислушивалась, от усердия вытянув шею.

– ...обязательно сообщи мне.

– Да, Адам, еще не забудь, что в субботу мы идем к Нерсесянам, а у меня ни одного подходящего платья...

– Детка, я все помню! Ладно, до встречи, будь хорошей девочкой, Лулу...

Последняя фраза была произнесена совсем тихо. Наде даже показалось, что она и вовсе ослышалась, на самом ли деле он произнес это слово. И почему ее, Надю, оно вдруг так взволновало?..

Адам ушел.

– Лиля, миленькая, как он тебя назвал? – тут же спросила Надя.

– Кто? – захлопала глазами Лиля.

– Лилька, ты в курсе, что Шелестова в Алькиного мужа влюбилась? – вдруг встрепенулась Рая. – Они целую ночь трепались. И музыку слушали!

– Что-о? – вытаращила глаза Лиля, моментально переключившись.

– Райка, дура! – в отчаянии закричала Надя. – Ты опять! Лилечка, не слушай ее – она невменяемая!

– Ты влюбилась в Леона?

– Не влюбилась! Просто у нас был один небольшой разговор и совместное прослушивание музыки – когда я у Альки осталась ночевать.

– Ты ночевала у Альки? – удивилась Лиля. – Надо же... Насколько я помню, она еще никого у себя ночевать не оставляла. Да и в гости к ней не допросишься.

– Лиля, Райка все врет!

– Да знаю я, что Райка врет, – вдруг улыбнулась Лиля. – А ты, Надежда, тоже хороша – разве не видишь, что она специально тебя заводит... По-моему, в Леона Велехова невозможно влюбиться. Он какой-то... – Лиля с недоумением передернула плечами.

– Чокнутый, – подсказала услужливая Рая. – Даром что композитор! Нет, не все композиторы ненормальные, есть вполне приличные – те, кто музыку к песням сочиняет, мюзиклы всякие... А Велехов что? Симфонии да оратории... Тьфу! Их сейчас никто не слушает.

– Дело тут в другом, – сказала Надя. – Леон – Алькин муж. А я неспособна предать Альку. Ну, равно как тебя, Лиля, и тебя тоже, Рая. Есть вещи, которые делать нельзя, ни при каких условиях!

Лиля с Раей переглянулись.

* * *

«...Влюбленность можно приравнять к эмоции, а любовь – к чувству. Не всякий заметит разницу, но она есть. Эмоция кратковременна, она возникает под влиянием момента, а чувства могут длиться годами. Но это не значит, что у эмоции меньше прав – иногда она достигает такой силы, что способна, словно молния, испепелить того, кто ее испытывает, и окружающих в том числе... А тихий огонек чувств (может, именно потому и тихий, что задача его – гореть максимально долгий срок) вряд ли способен вызвать столь грандиозные разрушения...» – старательно переводила Надя пафосный текст Гюнтера Клапке.

– Видел бы ты Раю и Гену Колесовых, геноссе Клапке! – с досадой пробормотала Надя. – У них уже десять лет эмоций – молнии, взрывы, торнадо и извержения вулканов...

Но из головы у нее не шел Леон Велехов.

Она жалела о том, что не стала защищать его вчера, когда Рая и Лиля пренебрежительно отозвались о нем. Не стала потому, что подруги и так уже подозревали ее.

«Леон просто хороший человек. И талантливый!» – уверяла себя Надя.

Она вспоминала его улыбку, глаза, неловкость, его слова, то, с каким выражением лица он поднял с полу шаль и снова укутал Надю...

И музыка... Его музыка теперь постоянно слышалась Наде – отдаленные переливы мелодии, печальной и легкой.

Леон Велехов был ни на кого не похож. Он был не мужчиной – мечтой.

«Я не знаю, влюбилась я в него или нет, но он мне нравится. Он мне ужасно нравится! Это не взрыв эмоций, не самум, не ураган – он просто мне нравится... И что плохого в том, что он мне нравится? Я же не собираюсь уводить его от Альбины, я вовсе не хочу становиться его любовницей – я просто думаю о нем. Разве я не имею на это права?..»

Но что-то подсказывало ей, что нет, не имеет права.

За окном было утро. Август, начавшийся дождями и северным ветром, вдруг сменил гнев на милость – снова сияло солнце, снова было лето. И эти чудесные теплые дни ей не с кем было разделить!

Надя отошла от компьютера и прижалась лбом к стеклу. «Что же я за несчастная такая! Две недели пыталась влюбиться, Райка с Лилькой из кожи вон лезли, чтобы познакомить меня с кем-то, – и на тебе, не успела вернуться из санатория, как влюбилась в Альбининого мужа! Ну да, именно влюбилась – чего уж себе лгать...»

Наде хотелось смеяться и плакать одновременно.