Время любить - Татьяна Ермакова

Нелепое здание, в котором сначала было общежитие, потом институт повышения квалификации, после него что-то еще и вот теперь немереное количество контор и офисов, закрыло яркое июньское солнце своей огромной тенью. Сразу стало прохладно и приятно. Маргарита отметила, что у нее есть еще три минуты, и машинально подняла глаза к окну своей комнаты. Вон оно, третье от угла. Рядом комната отдела продаж, а это, открытое, — кабинет Полянского. Окно, как всегда, нараспашку, а сам шеф привычно расположился на широком подоконнике.

Не останавливаясь, Маргарита нервно взглянула на часы… и снова подняла голову, заметив наверху какое-то странное, неправильное движение…

…она не успела ничего подумать…

…она ничего не поняла…

…она даже не остановилась…

Сделав несколько автоматических шагов, Маргарита увидела, как нечто… куль… мешок неправильной формы… что-то темно-белое… Господи, да как же это назвать?!!.. соскользнуло откуда-то сверху и через секунду ударилось о новенький черный «мерседес», припаркованный у входа, и с чвакающим звуком шлепнулось на заплеванные ступени, разбрызгивая что-то во все стороны.

Не мигая, Маргарита провела ладонью по лбу, убирая назад волосы, и почувствовала, что все лицо в чем-то липком и мокром.

В этот миг взвыла сирена «мерседеса», истошно завизжало несколько женских голосов, послышался трехэтажный мат… и Маргарита увидела на своей ладони светлые желеобразные красные комочки… Откуда красное? Почему красное?

С усилием передвигая ногами, она вклинилась в небольшую толпу, тут же собравшуюся у того, что упало… Люди оглядывались на нее и невольно отступали.

Маргарита дошла до нечто, упавшего и теперь лежащего на ступенях…

Это нечто было человеком… еще минуту назад ЭТО было человеком… оно лежало лицом вниз, словно нарочно бесстыдно выставив напоказ бледно-желтые кости, вперемежку с волосами и кровью, заливающей ворот белой рубахи. Одну руку не было видно вовсе, вторая, вывернувшись, неживым углом лежала на ступенях. Ноги в темных брюках и дорогих туфлях нелепо раскинулись, создавая впечатление, что тело сейчас поползет вниз со ступенек.

Туфли… туфли… туфли… Маргарита уже видела эти туфли… и не раз…

— Сергей Иванович, — еле слышно позвала она, еще не понимая, что Полянский не отзовется, не встанет, не отчитает ее за опоздание с обеденного перерыва, не станет приставать и плотоядно пялиться на ее ноги. — Сергей Иванович…

— Врача!!! Немедленно врача!!! — заорала незнакомая женщина, прямо над ухом.

— Ему уже никакой врач не поможет, — отозвался какой-то мужчина.

— Да вы на девушку посмотрите, — завопила другая женщина.

— Ничего себе неделька началась! — присвистнул кто-то, скрытый спинами.

У Маргариты подогнулись коленки, и она бы упала рядом с Полянским, но ее подхватили, поставили на ноги, заставили войти в здание и усадили в кресло в холле. Она прикрыла глаза и снова увидела Сергея Полянского в неловкой позе, с развороченной головой…

К горлу подступила тошнота, стало противно, кисло и инстинкт заставил ее подняться и броситься в туалет. Уперевшись обеими руками в кафельные стенки кабинки, Маргарита будто бы сломалась в талии, склонившись над нечистым общественным унитазом…

Рвало ее долго и мучительно, из глаз лились слезы и капали на пол розовыми кляксами. Все тело колотило крупной дрожью, как во время озноба. Зубы между спазмами лязгали друг о друга, ноги отказывались держать тело. Изо рта уже выливалась только желчь.

По стеночке, перебирая руками, как малый ребенок, только учащийся ходить, Маргарита добралась до умывальника и пустила в треснувшую раковину сильную струю холодной воды. Потемневшее, в пятнах от проступающей амальгамы зеркало отразило ее искаженное гримасой страдания, перепачканное кровью Полянского лицо.

Маргарита сложила ковшиком ладони, набрала побольше воды и плеснула в лицо раз, другой, третий…

— Немедленно откройте!

В дверь колотили, наверное, кулаками, и, мысленно удивившись, что она успела задвинуть защелку, Маргарита открыла дверь.

— Так, больная, как самочувствие? — В туалет вошел маленький худенький парнишка в зеленой куртке и таких же штанах.

— Могло быть и лучше, — неприветливо буркнула Маргарита и, присмотревшись к парнишке, поняла, что это вполне взрослый мужчина лет сорока.

— Давайте, голубушка, выйдем отсюда, я вам давление померяю…

Врач с фигурой подростка вывел Маргариту из туалета, усадил в кресло, достал из чемоданчика шприц и ампулу, а из кармана носовой платок и протянул его пациентке.

— Зачем? — не поняла Маргарита.

— У вас тушь потекла, — неубедительно объяснил врач, завладев ее левой рукой.

Пока Маргарита вытирала мокрое лицо, медик ловко всадил в вену на ее локтевом сгибе иголку шприца и стал медленно вводить лекарство.

— Ну вот, а говорили, что у вас все лицо изранено и кровь хлещет, — ласково приговаривал он.

— Это не моя кровь… Это Сергея Ивановича, — проговорила Маргарита. — А что… с ним?

— Очень хорошо, что не ваша кровь, — игнорируя ее вопрос, сказал врач. — Очень жалко было бы такое личико испортить. Конечно, пластическая хирургия сейчас далеко шагнула… Сейчас лекарство подействует, а мы с вами пока заполним карту вызова. Хорошо?

Маргарита послушно кивнула.

— Фамилия, имя, отчество…

— Фамилия, имя, отчество… — снова спрашивали Маргариту через полчаса. Только спрашивал уже совсем другой человек. Человек в совсем другой форме.

— Галинская Маргарита Борисовна, — послушно отвечала Маргарита. — Год рождения…

Вопросы пока повторялись, и думать было не нужно. Маргариту кто-то узнал и почти насильно привел в ее офис. Сейчас она сидела в своем кресле, за своим столом и послушно отвечала на вопросы. Действие лекарства, введенного медиком, заканчивалось.

— Я возвращалась с обеда, опаздывала немножко. Было без трех минут час, и я беспокоилась, что лифт занят и я не успею к часу в офис. Увидела, что у Сергея Ивановича открыто окно, заспешила… а потом он упал, — стараясь не вдаваться в подробности, быстро рассказала Маргарита. — Больше ничего не видела.

Задав еще несколько незначительных вопросов, милиционер оставил ее в покое и пошел опрашивать остальных сотрудников офиса.

Маргарита откинулась на спинку кресла и глухо простонала. Как страшно! Как горько и муторно на душе! Сколько будет ей сниться развороченный череп с обломками белых костей?!!

— Ритуль, ты, на самом деле, как? — проблеяла Вероника, неслышно вошедшая в кабинет. Она жалобно смотрела на Маргариту широко открытыми глазами. — Может, тебе, на самом деле, кофейку или чаю сделать?

— Не надо, — помотала головой Маргарита. — Водички налей.