Любовь по обмену - Елена Соколова

Зоя

Мы оформили нужные документы, и теперь идем в аудиторию.

— Помещения для лекций бывают большими, — говорю я, — там преподавателя слушает сразу несколько групп одного потока. Либо маленькими, как это, где сегодня заниматься будем только мы. — Поправляюсь. — Только наша группа.

Указываю на кабинет. Направляемся к нему, и чем мы ближе, тем медленнее Джастин передвигает ноги.

— Ну, вот, пришли.

Кто-то, очевидно, залил американцу бетон в толстовку, потому что он застыл и не достает рук из карманов. Даже не моргает, смотрит на меня сосредоточенно, отчего ярко-синие глаза кажутся огромными, почти безграничными. Как океан.

— Вау, — усмехаюсь. — Такой большой мальчишка, а струсил.

— Я?! — Наконец, оттаивает он, и его руки выбираются из плена кофты. — Это не страх. — Проводит ладонью по лицу. — Я просто в ужасе…

Его лицо так напряжено, что мне хочется взять его за руку и успокоить. Но не могу. Для меня это кажется очень опасным. И несправедливым по отношению к Славе. Ведь и так, (и нужно это признать), о Джастине я думаю слишком часто — гораздо больше, чем полагается для девушки, у которой есть парень.

— А где тот крутой спортсмен, который приехал к нам два дня назад, а? Который тушил сигареты в горшке с цветами и смотрел на меня… — Гляжу на него исподлобья, насколько это вообще возможно с позиции моего роста. — Вот так!

Его губы растягиваются в невольной улыбке.

— Вот. Вижу. — Кладу ладонь на ручку двери и тяну на себя. — Такой Джастин как раз подойдет.

Открываю дверь и заглядываю внутрь. Нам повезло — препода еще нет. Ребята оживленно болтают о своем.

— Нет, — громко говорит Вика, усаживаясь на подоконник, — я туда больше ни ногой. Что там делать? Комаров кормить? Или ногти ломать на канатном мосту? Пусть ботаники едут, им полезно: спорт, и все такое.

— Поддерживаю, — соглашается Диана. — Я на турслет в этом году ни ногой.

Открываю дверь шире, выдыхаю и делаю первый шаг внутрь. Оборачиваюсь и показываю жестом Джастину, чтобы входил. Он медлит. Вижу, как будто по мановению волшебной палочки, его лицо опять становится суровым — парень напускает на себя жесткий, неприступный вид. А мне-то казалось, сейчас он включит улыбчивого американца с их привычным «how are you», но не тут-то было.

— Всем привет! — Объявляю, взглянув на собравшихся одногруппников.

И мой подопечный делает первый, несмелый шаг в аудиторию.

— Знакомьтесь, это Джастин. Он из Сан-Диего, и будет учиться с нами ближайшие несколько месяцев.

Все взгляды устремляются на новичка.

Американец молча входит и окидывает группу взглядом. Не спешит пойти и занять свободное место, видимо, ждет от меня хоть каких-то инструкций. Ребята смотрят на него во все глаза, кто-то приглушенно охает.

— Привет, — вдруг бросает он самоуверенно.

По-английски.

— Привет. Привет. Привет! — Раздается в ответ хор голосов.

Все улыбаются. Девчонки начинают шептаться. Бьюсь об заклад — каждой из них кажется, что он поздоровался именно с ней.

— Джастин не понимает по-русски. — Обвожу взглядом в первую очередь парней. — Так что прошу проявить к нему понимание и помочь, кто чем может.

Аудитория взрывается гулом голосов. Первым к незнакомцу спешит Дима. Крепко жмет ему руку:

— Добро пожаловать! — Хлопает по плечу.

— Спасибо, — Джастин удостаивает его сдержанной улыбкой.

И тут Калинин начинает задавать ему вопросы с такой скоростью, что я почти перестаю понимать, о чем они ведут беседу. Три года в Нью-Йорке для него не прошли даром — он владеет английским в совершенстве, и по лицу американца становится заметно, как это его поражает.

— Совсем-совсем не понимает? — Интересуется Танька, подойдя ко мне ближе.