Любовь по обмену - Елена Соколова

Тот в подтверждение моих слов отчаянно кивает.

— Правильно. — Соглашается отец. — Пусть посмотрит достопримечательности.

— Хорошего дня! — Желает мама.

И они, помахав на прощание рукой, отъезжают от дома.

Надо признаться, без них мне как-то неловко в обществе Джастина. После вчерашнего разговора он кажется более расслабленным, будто решил открыться мне, довериться или что-то вроде того. А, может, у него просто нет выхода, и нет никого, кто был бы рядом, мог помочь ему освоиться на новом месте и хоть как-то пережить предстоящие несколько месяцев.

Указываю направление, и мы начинаем движение в сторону университета. Я — по бордюру, он — рядом, слева, спрятав руки в карманы и задумчиво водя глазами по каждому из стоящих в ряд домов. Идет, стараясь пнуть носком кроссовка каждый попадающийся по пути опавший с дерева листочек — ну, точно мальчишка!

— Ты поговорила со своим бойфрендом? — Спрашивает он, наконец, после недолгого молчания.

Моя жизнерадостность моментально улетучивается. Кажется, что серые тучи, проплывающие над городом, улеглись мне на плечи и давят, давят.

— Нет. — Отвечаю ему по-русски.

За завтраком мы договорились о том, что таким образом будем пополнять его словарный запас. Пусть привыкает.

— Нет. — Категорично и жестко повторяет он. Его все еще беспокоит, что наш язык звучит достаточно твердо и строго. Затем добавляет: — Да, я бы на его месте вообще с ума сошел. Такой красавчик, атлетически сложенный, подтянутый, в одних трусах и врывается в комнату к его девушке.

Джастин говорит это на полном серьезе, поэтому мне приходится вытянуть шею, чтобы убедиться — он улыбается. И я тоже расплываюсь в улыбке. Иногда его шутки выглядят излишне самоуверенными и даже пошлыми, но я ценю попытки поднять мне настроение.

— Все образуется, — отвечаю, пытаясь успокоить в первую очередь саму себя.

Вдыхаю ярко раскрашенный и увядающий запах осени, и мне почему-то жутко хочется узнать, каково это — идти и держать этого парня за руку. Я уже знаю, что его ладони большие и горячие, а еще мне теперь известно, каким он может быть — уютным, спокойным, рассудительным, когда никто не видит и не лезет ему в душу.

Реннер — настоящий раздолбай, да, но уверена, что это просто маска. Потому что мне удалось вчера случайно заглянуть под ее завесу и увидеть там настоящего Джастина.

— Зоя, а что такое «zay-ka»? — Парень поворачивается, и его взгляд цепляется за меня тысячами маленьких невидимых крючков так, что невозможно становится отвернуться. Смотрю в его глаза и чувствую, что теряю себя.

— Это… — Задумываюсь, и тут же чуть не падаю с бортика. Не стоит забывать о безопасности, пока строишь глаза парням. Восстанавливаю равновесие и замечаю, что лицо Джастина уже совсем близко — всего в нескольких сантиметрах от моего. Он бросился, чтобы подхватить меня. — Это… — Смущенно улыбнувшись, прячу взгляд. Выпрямляюсь и осторожно ступаю дальше. — Брат так называл меня в детстве. Не Зоя, а «Зойка». Это вроде как… обидно. И мама с папой постоянно одергивали его, а потом стали называть меня созвучно — «Зайка», что значит «заяц». Это слово в нашем языке звучит ласково, даже влюбленные часто друг друга так называют. Похоже на ваше «hunny bunny», не знаю, с чем еще сравнить…

Краснею. Жутко, дико, отчаянно краснею, и ничего не могу с этим поделать.

— Значит, ты… zay-ka… — Парень странно прищуривается, и мне не удается понять, о чем он думает.

Принимаю прохладный ветерок, налетевший вдруг ниоткуда, за благословение. Надеюсь, хоть щеки немного остынут.

— А что такое… zad-nit-sa? — Громко выдает Джастин, делая почему-то ударение на букве «i».

Проходящая мимо пожилая женщина вздергивает брови, сурово глядя на нас.

Я в недоумении пялюсь на Джастина.

— Что? — Спрашивает тот. — Неправильно произнес? Ты вроде сама это слово говорила.

— Лучше скорей забудь его, — прошу я, хихикая.

— Так и знал, что это что-то оскорбительное, — наигранно обижается он и опускает взгляд на свои намытые до идеального блеска белые кроссовки.

Уж я-то знаю, не успеем мы до универа дойти, они станут грязно-серыми. Каждая проезжающая по дороге машина тянет за собой столько грязи, что, гуляй мы целый день, на нас вечером были бы плащи из пыли толщиной в сантиметр.

— Не оскорбительно. — Закусываю щеку изнутри. — Это значит… — Перехожу на шепот, бросая в его сторону короткое: — Попа.

— Что?

Понимаю, что он не врубается и начинаю перечислять все синонимы, какие приходят в голову:

— Ass, booty, butt, cheek [1] …

Хлопаю себя по соответствующему месту и краснею еще пуще.

— Blin, — восклицает американец, глядя на меня. — А покажи еще раз, как ты это делаешь. Мне нравится!

Его глаза загораются. Напряжение снято, и мы хохочем, отворачиваясь друг от друга. Мне с ним реально легко. Интересно только, как долго это продлится?

Первым успокаивается Джастин:

— Вряд ли у меня получится. Учеба, русский и все такое. — Он качает головой.

Спрыгиваю с бордюра. Теперь между нами снова около тридцати сантиметров в росте. Просто бездна! Мы как волк и заяц из «Ну, погоди» — смех, да и только.

— А что ты теряешь? — Набираю смелости и толкаю его плечом, чем вызываю очередной удивленный взгляд. — Прими это не как испытание, а как веселое приключение, например. Как отдых. Будет сложно, но весело. Это я тебе обещаю. Здесь нет океана, здесь девять месяцев в году холодно, но в этой стране люди умеют веселиться.

— У вас тоже есть фратернити? — Спрашивает он безрадостно.

— Ты про студенческие братства, в которых у вас обычно напиваются до беспамятства на вечеринках?

— Да.

Щурюсь, глядя, как из-за тучки выглядывает солнышко. Его лучи уже не греют, но все равно приятно.

— У нас нет фратернити. — Улыбаюсь. — Мы сами себе фратернити. У нас в каждой группе по пять таких братств. Неофициальных. Мы просто дружим и отрываемся вместе по выходным. Парни и девчонки — вместе. Никаких разделений, взносов, клятв, испытаний и правил. Но зато с русским размахом.

Джастин притормаживает и смотрит на меня в упор.

— Кроме того, что мне нужно будет учить русский, придется заняться и основными предметами. Я этого у себя дома толком не делал, Зоя. Понимаешь?

— Я уже поняла, что ты… — Не могу подобрать ничего похожего на «разгильдяй». — Не важно. — Останавливаюсь и смотрю на него снизу вверх. — У нас все проще. Вот, смотри.

Отворачиваюсь, и мы снова идем вдоль улицы. Впереди уже маячат высотки. Тот район города более оживленный, и парню будет на что поглазеть. И, вообще, неплохо было бы организовать ему настоящую экскурсию на днях.