Невеста-самозванка - Кэтрин Джордж

— Не у нее одной, — со вздохом ответила Харриет. — Я расскажу об этом маме?

— Конечно. Только после похорон. Я не хотела надоедать ей своими делами сейчас, когда у нее мысли совсем другим заняты. Да и чувствует она себя неважно. Надеюсь, визит к врачу ей поможет.

— Что бы мы без тебя делали! — заметила Харриет. — Ведь это ты нашла врача и договорилась о приеме.

— Не благодари меня, — залившись краской, ответила Роза. — Это я у тебя в долгу. Право, даже стыдно, что я так счастлива, когда тебя счастье обошло стороной. Правда, Харриет, выглядишь ты в последние дни просто ужасно. Что-то не так?

— Все нормально. Просто устала.

Но Роза, кажется, не слишком ей поверила.

— Так как же, дать Лео твой телефон или нет?

— Не надо! — очень решительно ответила Харриет.

На следующий вечер Роза организовывала в «Эрмитаже» банкет, а Харриет, впервые после приезда, ужинала наедине с матерью.

— Пока ты будешь смотреть телеспектакль, — предложила Харриет после того, как они убрали со стола, — я поболтаю с Китти.

— Хорошо, — улыбнулась Клэр. — Передай ей от меня привет и попроси, чтобы завтра пришла пораньше.

— Непременно, — ответила Харриет и поднялась к себе в спальню.

Поговорив с сестрой по телефону, она непослушными пальцами набрала номер Лео.

— Алло! — раздался в трубке знакомый голос, от которого у нее похолодело в груди и отчаянно забилось сердце.

— Лео, это Харриет.

— Харриет! Наконец-то!

— Роза сказала, что ты звонил, — продолжила она по-английски.

— И отказалась дать мне твой телефон, — сердито ответил Лео. — Харриет, мне нужен твой номер — и немедленно!

— Незачем. Все в порядке.

— То есть как — незачем?

— У меня все в порядке, — быстро повторила Харриет. — Никаких… э-э… осложнений.

— То есть ты не беременна, — угрюмо уточнил он.

— Вот именно.

— Давно узнала?

— Вчера.

— Радуешься?

— Просто в восторге, — саркастически отозвалась она. — Как твоя бабушка?

— Просила передать тебе привет и свои соболезнования. Я тоже сочувствую твоей потере. Прости, что не сказал об этом сразу.

— Спасибо.

— Как твоя мать?

— Очень устала.

— А ты, Харриет?

По-английски, подумалось ей, его голос звучит иначе. Глубже, выразительнее, более чувственно. А акцент придает ему какую-то особую прелесть.

— Нормально, спасибо. — Если не считать щемящей боли в сердце. — Как ты, Лео?

— Рад, что наконец тебя услышал.

«И что беспокоиться не о чем», — с горечью добавила про себя Харриет.

— Нонна хочет написать тебе письмо, — добавил он.

— Она очень расстроилась, когда узнала правду? Надеюсь, новых сердечных приступов не было?

— Как ни странно, нет. Хотя, конечно, она вне себя от изумления. До сих пор не может поверить, что такое возможно, и жаждет как можно больше узнать о тебе.

— Из-за моего сходства с Розой?

— Не только. — Он перешел на родной язык. — Прости, Харриет, но мой английский не так хорош, как твой итальянский. Нонна говорит, что с первой встречи ощутила к тебе глубокую симпатию, вот почему ей трудно поверить, что ты ей не родственница.

— Очень мило с ее стороны, — пробормотала Харриет — сейчас ей с трудом давался разговор на любом языке. — Ладно, Лео, мне пора.

— Сначала дай мне свой телефон!

Но Харриет молча повесила трубку.

Поздно вечером она обходила дом, проверяя, все ли готово к завтрашним поминкам. Друзей у Инид Моррис никогда не было, а братья и сестры давно умерли, так что гостей предполагалось немного — соседи, подруги Клэр, да еще Роза, которая, несмотря на возражения Клэр и Харриет, обещала прислать из «Честертона» закуски и прохладительные напитки.

Харриет уже собиралась лечь спать, как вдруг на кухне зазвонил телефон. Она поспешно схватила трубку, чтобы звонок не разбудил измученную мать, и в изнеможении прислонилась к стене, услышав в трубке слишком знакомый голос:

— Харриет! Надеюсь, я тебя не напугал?

Странный у него голос, подумалось Харриет, — словно он взволнован, но изо всех сил старается скрыть свои чувства.

— Ты здесь, Харриет?

— Здесь. Добыл-таки мой номер? Откуда?

— Съездил на виллу Кастильоне и выяснил у Нонны твой адрес, который сообщила Роза. Дальше все было проще простого.

— Зачем же ездил, если можно было спросить по телефону?

— Понимал, что Нонну придется долго упрашивать. И потом, я никогда не звоню ей в такой поздний час.

— Ага, а мне в поздний час звонить можно?

— У меня не было выбора. — Он помолчал. — Тебе не интересно, зачем я звоню?

Еще как интересно!

— Я думала, ты сам скажешь, — холодно ответила она.

— Хотел сказать, что твоя новость в каком-то смысле меня разочаровала.

Харриет широко распахнула глаза:

— Разочаровала? Лео, что ты хочешь сказать?

— Знаю, мой английский не слишком хорош. Я испытал delusione — так понятнее?

— Ничего не понимаю, — пробормотала она. — Почему ты разочарован?

— Подумай, Харриет, — ответил он терпеливо, словно разговаривал с ребенком. — Подумай — и, может быть, поймешь почему.

Харриет хотела повторить вопрос, но он применил ее испытанное средство и, не прощаясь, повесил трубку.

Утром в день похорон Харриет трудилась не покладая рук, стараясь отвлечься от тягостных мыслей. Все домашние дела легли на ее плечи: Клэр плохо себя чувствовала и почти не выходила из своей комнаты. Казалось, смерть матери стала для нее не только горем, но и тяжелым потрясением.

После краткой церемонии прощания с усопшей вся семья — Клэр, Харриет, старшая сестра Китти и ее муж Тим — вышла в сад, чтобы поблагодарить друзей, пришедших поддержать их в тяжелую минуту. Словно во сне, Харриет пожимала руки, обменивалась поцелуями, произносила положенные слова… как вдруг перед ней, обдав подругу знакомым ароматом терпких духов, выросла Роза:

— Харриет, я кое-кого привела с собой — надеюсь, ты возражать не станешь!

Трудно передать изумление Харриет, когда она увидела перед собой синьору Фортинари!

— Сага! — воскликнула Виттория. — Я попросила Розу взять нас с собой, чтобы мы могли выразить тебе сочувствие. Ты представишь меня своей матери?