Женская хитрость - Пола Льюис

Какой странный сон, подумала Джейн, еще погруженная в дрему. Никогда не слышала, чтобы отец так кричал.

— Что здесь происходит?!

Джейн открыла глаза и увидела разъяренного отца.

— Папа, успокойся, я сейчас все объясню…

— Я спрашиваю его, а не тебя! — Голос был ледяным, в иссиня-голубых глазах застыла ненависть.

— Папа…

— Не оправдывайся, Джейн. — Фрэнк говорил на удивление спокойно. — Сейчас это бесполезно.

— Я требую ответа, Беррингтон! Как ты осмелился дотронуться до моей дочери? Мерзавец! — бушевал Мартин Ренкли. — Я дал тебе кров, я дал тебе возможность восстановить силы и подлечиться, мне хотелось отблагодарить тебя! Ты был желанным гостем в моем доме! А ты… ты… грязный развратник, соблазнил мою дочь, мою единственную дочь в моем же собственном доме!

Джейн в испуге и недоумении переводила взгляд с одного на другого. Она не понимала, почему Фрэнк так спокойно выслушивает чудовищные оскорбления. Почему ее отец, хорошо воспитанный, сдержанный человек, превратился в безумца.

— Он не виноват, папа, клянусь тебе!

— Убирайся! — вопил Мартин, трясясь от злости. — Вон из моего дома, подонок!

— Папа, остановись… Ты будешь жалеть об этом!

— Молчать! Ты слишком глупа и наивна, чтобы понять, как ты низко пала: он использовал тебя, будто уличную девку!

Джейн оцепенела. Ни разу в жизни отец не говорил с ней в таком непристойном тоне, не смотрел на нее с таким брезгливым отвращением.

Фрэнк слегка пожал ее дрожащую руку. Мартин широко размахнулся и со всей силы влепил Фрэнку пощечину.

— Убери от нее свои грязные лапы, ублюдок!

Джейн замерла, не находя слов, не зная, что делать, потрясенная и возмущенная нереальностью, немыслимостью происходящего. И все же, несмотря на сумбур в мыслях, она понимала: Фрэнк ведет себя безукоризненно.

— Папа, как же ты жестоко ошибаешься, — едва слышно прошептала она.

— Не вмешивайся, блудница! С тобой разговор еще впереди! — И, повернувшись к Фрэнку, мистер Ренкли рявкнул: — Немедленно убирайся отсюда, Беррингтон, или я вышвырну тебя собственными руками!

Фрэнк спокойно вытер кровь, выступившую на разбитой губе, и в упор взглянул в ледяные, полные ненависти голубые глаза хозяина дома. Он сбросил одеяло, встал и быстро натянул джинсы. Мартин Ренкли с чувством гадливости наблюдал за ним. Невозмутимость и сдержанность гостя возбуждали в нем яростный гнев и в то же время вызывали в его душе чувство — нет, не уважения! — а собственной беспомощности и какой-то униженности.

— С каким наслаждением я оторвал бы тебе голову! — прошипел Мартин, глядя, как Фрэнк аккуратно застегивает молнию. — Но, к несчастью, я твой должник. Однако теперь мы квиты. Вон с моих глаз. Даю тебе десять минут на сборы. Замешкаешься — получишь пулю в лоб, насильник!

— Прекрати этот пошлый спектакль! — закричала Джейн. — Я взрослый и свободный человек. Ты не имеешь права обращаться со мной, как с несмышленым ребенком, или, хуже того, как с собственностью!

— Ты моя дочь и, пока живешь под моей крышей, будешь мне подчиняться!

— Не буду!

— Джейн, умоляю тебя, не надо! Ты делаешь только хуже, — предостерегающе сказал Фрэнк.

Джейн в недоумении замолчала: она не могла понять, почему гордый самолюбивый Фрэнк ни слова не говорит в свою защиту? Что таит это непонятное спокойствие?

Видя свою гордую дочь покорной и безвольной перед негодяем, Мартин Ренкли разбушевался с новой силой.

— Убирайся! Немедленно! Вместе со всем барахлом, с которым явился сюда. Лучше бы ты остался в пустыне — там твое место, грязное животное!

Джейн задохнулась от обиды, но Фрэнк даже бровью не повел. Он спокойно выдержал яростный взгляд человека, которому спас жизнь, и молча вышел. Джейн смотрела на когда-то обожаемого отца и не узнавала. Перед ней был другой человек. А может быть, и не другой — просто в критической ситуации проявилась его истинная сущность. Он ведь не только ее отец, он создатель «Ренкли корпорейшн», а мир бизнеса — жестокий мир. Просто она, его дочь, никогда об этом не задумывалась.

— Папа, прошу тебя…

Джейн снова пыталась заговорить с ним, и снова услышала окрик, резкий, будто удар хлыста:

— Ни слова!

— Но…

— Я сказал: ни слова! Сначала пусть этот тип уберется из моего дома!

— Я прошу только выслушать меня! — в отчаянии закричала Джейн.

— Замолчи! Иди к себе и… смой поскорее всю грязь. Чтобы меня не стошнило при твоем появлении. Увидимся через час. — С этими словами Мартин удалился.

Джейн вскочила с дивана, лихорадочно собрала разбросанное белье и босиком выбежала из библиотеки. Влетев в свою спальню, она быстро переоделась, но «смывать грязь» не стала — ей хотелось сохранить запах Фрэнка, память о прикосновении его рук, губ, их поцелуях…