Женская хитрость - Пола Льюис

— Ну и погодка! — не вытерпел промокший до нитки Фрэнк, когда они после долгого изматывающего пути прибыли наконец к месту сбора.

— Мы к этому привыкли, старина. Скоро вообще начнутся затяжные дожди, и поэтому каждый старается поскорее найти убежище. Включая твоего Рамиро.

Так что же, рискованное путешествие по выжженной саванне оказалось напрасным?

— А ты разве не знал, что в пору дождей Рамиро недосягаем?

Жозе промолчал.

— Тогда почему притащил сюда «сумасшедшего американца», Фрэнка Беррингтона?

— Мне показалось, ты рвался сюда, — сказал Жозе, и светлая улыбка озарила его честное открытое лицо, утомленное бесконечной и бессмысленной войной. — А мы в долгу перед тобой. Если бы не ты, мы бы тогда ни за что не нашли штаб Рамиро.

Фрэнк услышал приближающийся шум вертолета и вздохнул с облегчением: он понял, как боится снова застрять в этой поросшей пожелтевшим кустарником равнине.

— Ты смелый парень, если рискнул вернуться туда, где не так давно повстречался со смертью, — заметил Жозе, когда они забирались в долгожданный вертолет.

— Я думал, ты хочешь заполучить Рамиро не меньше, чем я.

— Так и есть, но я говорю не о Рамиро.

Жозе отдал пилоту команду на взлет, и разговор возобновился.

— Не о Рамиро? — удивился Фрэнк.

— Я говорю сейчас о безрассудном человеке, который заменил одну навязчивую идею другой. Но решение одной проблемы ничего не изменит, пока не решишь другую, главную.

— Тебе не откажешь в проницательности, — усмехнулся Фрэнк.

Значит, Жозе помнил, как застал Фрэнка разглядывающим при свете костра фотографию, похищенную из библиотеки в доме Ренкли еще перед роковым столкновением с отцом Джейн.

«Она очень красива…» — только и сказал тогда Жозе, наблюдая, как его друг бережно прячет снимок в бумажник.

Гул вертолета избавил Фрэнка от щекотливого разговора, и он погрузился в собственные мысли. Он заранее знал, что их вылет бесполезен. Жозе старался отговорить его от этой затеи, убеждал, что у них мало шансов найти Рамиро, забившегося куда-то в ожидании тропических ливней. Но Фрэнк настоял на своем. Почти месяц он пытался жить так, будто ничего не случилось, и в какой-то день понял: необходимо отвлечься, или он сойдет с ума. Лучше уж ночные кошмары. Может быть, они навсегда сотрут из его памяти образ Джейн.

Когда они вернулись в столицу, Фрэнк сказал Жозе:

— Сообщи, когда наладится погода. Я пробуду в столице около двух суток.

— Не беспокойся, друг, — ответил Жозе. — Ничто не помешает мне исполнить просьбу Фрэнка Беррингтона. Но сейчас это не твоя битва.

— Рамиро сделал это моей битвой, когда приковал меня к столбу и приказал своим приспешникам бить меня кнутом.

— Ты многое выстрадал, но я уверен: тебя ждет вознаграждение. — В голосе Жозе было что-то пророческое. Больше он ничего не сказал, круто сменив тему: — Слушай, была в моей деревне одна женщина, Франсиска. Я сильно любил ее, мы должны были пожениться. Франсиску убили еще в начале войны. И вот теперь я один…

Жозе остановился, и Фрэнк поймал его пристальный, печальный взгляд. Что ему сказать? — подумал Фрэнк. Он вообще не понимал, почему его замкнутый сдержанный друг вдруг разоткровенничался и смотрел на него с такой печалью.

— Ладно, когда наладится погода, я обязательно дам тебе знать. Но если ты не придешь в назначенное место, я пойму.

— Я приду, — заверил его Фрэнк.

Фрэнка еще долго преследовало воспоминание о странном взгляде Жозе Орланду. Возможно, это было предостережение: не потеряй свою любовь, как потерял ее я.

Войдя в комнату, Фрэнк разделся, повесил на крючок кожаную куртку и устало опустился в кресло. Он вспомнил радость, которая на мгновение всколыхнулась в нем, когда он прошел таможенный контроль: а вдруг среди встречающих он увидит золотистую головку и янтарные глаза Джейн? Но чуда не произошло.

Фрэнк смотрел в окно, откуда лились потоки солнечного света: густая листва белого эвкалипта никак не затеняла его.

Интересно, знает ли Уильям о моем романе с его любимой племянницей? Скорее всего, знает, однако относится ко мне по-прежнему. Значит, Мартин не посвятил его во все подробности семейной драмы? Но почему? Видимо, за этим кроется какая-то тайна или… коварный умысел, решил Фрэнк.

Джейн была ослепительно хороша. Элегантное шелковое платье бронзового цвета удивительно шло к ее медово-золотистым волосам и придавало янтарным глазам почти нестерпимый блеск. Она бросилась в объятия Фрэнка и притихла. И все сомнения, которые терзали его душу, пока он ждал Джейн в парке, где она назначила свидание, мгновенно улетучились.

— Джейн, милая, как ты? С тобой ничего не случилось?

— Я… — Она запнулась, уткнувшись разгоряченным лицом в его толстый свитер.

— Он… твой отец успокоился?

Джейн не ответила, но Фрэнк продолжал все так же взволнованно:

— Как же я беспокоился! Если бы ты не позвонила, я бы просто залез ночью в твой дом.

— О, Фрэнк! — прошептала она, обнимая его еще сильнее.

— Отец знает, где ты?

Джейн заметалась в его объятиях.

— Но хотя бы знает, что ты мне звонила?

Она по-прежнему молчала. И все его сомнения, которые было рассеялись, всколыхнулись с новой силой. Фрэнк мягко отстранил Джейн от себя и внимательно посмотрел ей в глаза, надеясь прочитать в них ответ.

— С тобой все в порядке? Скажи же хоть что-нибудь!

— Я… да. Все хорошо.

— Джейн! — Он опять привлек ее к себе.