Фонарики желаний - Глория Чао

– Эй, подожди! – Он пытается застегнуть рюкзак.

– Скорее, скорее! – Как он может медлить в такой момент?

Я останавливаюсь у кромки воды и смотрю на небо к западу, ожидая Кая. Горизонт румяно-розовый, затянут облаками, словно сделанными из сахарной ваты, а золотистое пятно посередине до сих пор горит так ярко, что на него нельзя смотреть напрямую. Время почти пришло. Я перевожу внимание на водный фонарик. Открываю упаковку, и оттуда выпадает инструкция. Подходит Кай и подбирает её с земли.

– Довольно просто, – говорит он как раз в тот момент, когда я и сама прихожу к такому же выводу.

По сути, это плавучая коробка со свечой-таблеткой внутри. Даже без инструкции всё очевидно: развернуть коробку, зажечь свечку, поставить её внутрь и спустить на воду. Я провожу пальцем по фонарику.

– Тут тоже можно что-нибудь написать, – говорю я. И не успеваю закончить, когда Кай протягивает маркер.

Я беру его и, не колеблясь, загадываю желание для нашего магазинчика.

Кай показывает на инструкцию.

– Тут написано, что он может гореть целый час.

– Час? Надо было начать продавать их намного раньше! А ещё они не улетают, как небесные фонарики. Ну, эффект будет совсем другой, но это даже круто, что они никуда не деваются.

Мысли всё активнее крутятся в голове.

– Может быть, нам удастся продлить фестиваль и задержать людей до самого вечера? Если добавить немного вечерних развлечений, на которых можно будет что-нибудь продать, для нас откроется целый новый рынок.

Кай тоже присоединяется к мозговому штурму.

– Мы сможем разжечь костёр, торговать ингредиентами для сморов[24] или их азиатского аналога.

– Или твоей выпечкой.

Мы оба широко улыбаемся.

– Думаешь, нам хватит времени, чтобы осуществить эту и другие твои идеи до праздника Циси? – спрашивает Кай.

До праздника Циси остаётся чуть больше недели. «Циси» означает «вечер семёрок»: этот праздник отмечают в седьмой день седьмого месяца. Поскольку это китайский праздник, точная дата обычно определяется согласно лунному календарю, но много лет назад, когда Найнай устроила первый фестиваль Циси в нашем китайском квартале, она решила назначить его на 7 июля. «Чтобы легче было запомнить». А ещё потому, что, как и мой отец, любила объединять китайскую культуру с американской.

– Думаю, вместе мы справимся, – честно отвечаю я, при этом думая: «Мы должны. У нас нет выбора. Это наш лучший шанс хотя бы частично покрыть долги».

Мы садимся на скамейку неподалёку. Наблюдая, как солнце красит небо розовыми, оранжевыми и красными полосами, мы обсуждаем идеи как глобального замысла, так и вариантов решения более мелких проблем. А потом, без всякого перехода, начинаем говорить об операции «Лунный пряник» (и да-а, нам приходится прерваться на несколько минут, чтобы посмеяться над моей шарадой). Мы решаем, что фестиваль Циси станет идеальной обстановкой для следующего – возможно, последнего – шага в создании Будущего Клана Шуэ-Тан.

– Это идеально, – от волнения я начинаю говорить громче. – Найнай говорила, что одна из важнейших частей фестиваля Циси – прославление брака, молодожёнов и тех, кто уже долго-долго живёт вместе. Вот почему мы раньше советовали покупателям писать на фонариках романтические желания, если у них такие были, и потом исполняли их в первую очередь.

Кай кивает.

– Отличное место для создания новой пары, как по мне.

Когда солнце исчезает за горизонтом, мы с Каем встаём.

– Надеюсь, они работают? – бормочу я и подхожу к реке, держа водный фонарик.

Кажется, словно от этой маленькой коробочки зависит так много. Ну, она не то чтобы маленькая (где-то десять на десять дюймов), но по сравнению с мечтами, которые я на неё взвалила, – вообще крохотная. Надеюсь, она выдержит вес желания, которое я на ней написала.

Кай достаёт из рюкзака ещё несколько водных фонариков, а также пару небесных.

– Для полного эффекта, – объясняет он.

– Они у тебя что, случайно завалялись?

Он ухмыляется.

– Никогда не знаешь, когда понадобится помощь от Вселенной.

Сидя возле мирных волн и затаив дыхание от волнения, мы с Каем по очереди пишем на фонариках свои желания. Я не спрашиваю, что загадывает он, а он не спрашивает, что загадываю я, но мы и так всё знаем. Одно желание – о родителях и моих с ними отношениях. Одно – о Кае и его семье. Одно – о бабушке и её наследии.

А на последнем небесном фонарике, как в старые добрые времена, мы напишем наши желания вместе.

Он жестом просит меня написать первой.

– Лия́ Хуан, принцесса небесных фонариков… – чёрт, мне нравится это обращение, – чего ты желаешь?

Он складывает руки на груди, как с утра, когда притворялся джинном.

Я уже загадала все важные желания, потому оглядываюсь, ища вдохновения вокруг. Позади виднеется маленький павильончик в виде пагоды, а также деревья и тропинки между ними. Я столько времени провела здесь в детстве – на Праздниках драконьих лодок, на простых пикниках, на разнообразных фестивалях фонариков, – пока нам не стало тесно и мы не перебрались на Промонтори-Пойнт. Вдалеке слышится кряканье уток.

– Утки, – выпаливаю я, вдруг вспоминая, как мы с Найнай приходили сюда их кормить, когда я была совсем маленькой. Для неё была невыносима сама мысль о том, чтобы выбрасывать старую еду, но меня ею кормить она, естественно, не могла, поэтому, когда у нас оставалось немного несвежего риса или засохших овощей, мы приходили сюда. Чтобы добраться до утиных домиков, мы выходили на мост девяти поворотов, выдающийся в реку. Он идёт зигзагами и поворачивается девять раз – копия мостов, которые строили в китайских садах в эпоху династии Сун. Широко раскрыв глаза, бабушка жутким голосом рассказывала мне, что злые духи умеют передвигаться только по прямой, поэтому на мосту, идущем углами, они нас не догонят.

– Что «утки»? – спрашивает Кай. – Ты хочешь утку? Съесть, надеюсь?

– Господи, ну и жуть. – Я вспоминаю утку по-пекински, которую мы недавно ели в ресторане. – Нет, просто… мне кажется, что я начинаю постепенно терять связь с Найнай. Я только сейчас вспомнила, что раньше мы приходили сюда кормить уток. Как я могла о таком забыть?

– Повезло уткам. Буквально.

– Ну, еда была несвежая.

– Всё равно. – Он подходит ближе и успокаивающе кладёт руку мне на плечо. – Ты не забываешь. Ну, по крайней мере, то, что важно. А когда всплывают какие-то мелочи, можно просто думать о них, не чувствуя вины. Я помогу тебе помнить.

Я киваю. Мне нравится, что он хочет помочь. А ещё мне нравится, как Кай смотрит на меня задумчивыми тёмными глазами – в такие моменты я чувствую, словно меня по-настоящему видят.

Пока мы