Больше не подруги - Энни Кэтрин

ли мне позвонить в органы опеки. То, что она не против, меня обрадовало. А вот звонок в агентство уже не был таким беспрепятственным: консультантка сказала мне заполнить форму у них на сайте, и тогда они отправят мне документы. Ее слова по-прежнему звенят у меня в ушах. «Люди не всегда получают то, на что надеются». С тех пор поток мыслей не прекращался, поэтому мне и нужен этот перерыв.

Я не была уверена, что вообще выберусь на эти выходные, особенно после того, как Майя вцепилась в мою ногу и отказывалась идти на занятия, потому что вчера Джонас признался ей в любви перед всеми одноклассниками на игровой площадке. Весь класс запел «Сначала любовь, потом свадьба». Я даже не знала, что дети до сих пор это поют. Сгорая от стыда, Майя целый час просидела в кабинке туалета, пока завуч не вытащил ее оттуда и не позвонил мне. Я Майю не виню: помню, как смущалась мальчишек в ее возрасте. В туалетах обычно прячутся подростки, и я переживаю, что же будет через шесть лет.

Утро, конечно же, выдалось безумное. Гладко пройти оно не могло, это было бы слишком просто. Я виню в этом Джонаса. Если бы он не признался Майе в любви, я уверена, все было бы менее хаотично. Проснувшись, Майя действовала медленнее обычного. Закатила истерику, потому что ее любимая рубашка испачкалась в краске. Потом плакала, потому что не могла найти второй носок к паре, которую ей ну очень нужно было сегодня надеть. Она в ярости швырнула свою обувь с лестницы и сбила растение, и я повеселилась на славу, убирая за ней беспорядок. В школе она вцепилась в мою ногу и рыдала пять минут, пока учитель не забрал ее. То еще зрелище. Я затылком чувствовала, как «Мамочки в спа» сверлят меня взглядами, особенно Беатрис, которая всю неделю бросала на меня злобные взгляды. Ну и ладно. Теперь это проблема Макса.

Я посмеиваюсь, представляя, как Макс пытается совладать с Майей, и попиваю свой третий коктейль. Весь стресс, накопленный за утро, уходит. Я расслабляю плечи и открываю новенькую книгу по самопомощи: «Растяжки: Саморазвитие для мам, которых растягивают во все стороны».

* * *

Полет прошел без всяких происшествий, как я и хотела, а вот такси от аэропорта – это уже другая история. Наверное, водить машину как маньяк – это обязательное требование в Нью-Йорке. Я налегла на алкоголь с удвоенной силой и выпрыгнула из такси перед офисом Мел. Она как раз выходила из здания.

– Выглядишь расслабленной. – Она обнимает меня, и я вдыхаю аромат кокоса, исходящий от ее волос.

– Я немного выпила в аэропорту и в самолете.

И, возможно, приняла успокоительное. Не помню. Мел отступает на шаг и смотрит на меня.

– Заметно. Морщинка между бровей пропала.

Она роскошно выглядит в черной юбке-карандаше и блузке цвета фуксии. Густые черные волосы каскадом спадают на плечи красивыми волнами.

Я тоже подготовилась и оделась во все черное: я где-то вычитала, что это любимый цвет коренных жителей Нью-Йорка. Чувствую себя странно, будто собралась на похороны. Может, так и есть. На похороны дружбы с «Мамочками в спа».

Я приобнимаю ее.

– Спасибо, что пригласила меня.

– Конечно! Повеселимся. Что читаешь? – Она указывает на книгу по самопомощи, что выглядывает из моей сумки.

– Мне нужны советы для уставших мам.

– Не знала, что ты читаешь книги по самопомощи.

– Еще одна книга, и я во всем разберусь. У меня их около сотни.

Солнце отражается от окон здания и светит мне в глаза. Я достаю из сумки солнечные очки и надеваю. Мел присвистывает:

– Прямо как твоя коллекция обуви.

– Ха. Ну да, они повышают мне самооценку. – Я опускаю взгляд на свои черные дорожные ботинки в надежде, что не выгляжу как туристка.

– Идем ко мне домой. Распакуемся, освежимся. – Она машет рукой, чтобы я пошла за ней. – Это недалеко, пройдемся.

– Отличный план. – Я поднимаю взгляд на небоскреб и восхищаюсь архитектурой.

– Ну и какие же нынче сплетни ходят по Дерьмоширу? – Она сжимает мою руку.

– Быстро ты.

– Да я умираю от любопытства с твоего загадочного сообщения: #неудача в дружбе.

– Сначала коктейли, потом разговоры, – говорю я.

– Все так плохо?

Я киваю.

– Тогда я знаю подходящее место. Мы с коллегами часто туда ходим. Это бар на крыше здания. Можно скинуть их имена с крыши, тебе сразу полегчает. – Мел сжимает кулак и делает вид, будто роняет что-то, а потом машет рукой. – Хэштег «пока-пока, Беатрис».

* * *

Я помешиваю коктейль сразу двумя трубочками и осматриваю открытый бар. Он шикарный, с синими диванчиками на несколько человек и шикарным видом на город. Теперь я понимаю, почему Мел его так любит. Людей много, но нам повезло и мы успели ухватить два последних места за барной стойкой.

– И в социальных сетях то и дело появляются их фотографии, где они вместе позируют с бокалами шампанского с такой завидной регулярностью, будто они переживают, что скоро такие посиделки запретят, – говорю я.

– Я думала, они достигли самого дна, но снизу постучали. – Мел крутится на барном стуле.

Я пересказываю постыдный Грандиозный Скандал с Беатрис на парковке, где она визжала как банши.

– Поверить не могу. Я бы ее ударила. – Она вскидывает кулак в воздух, и прядка волос падает ей на глаза.

– Да, знаю.

– Думаешь, они избегают тебя из-за меня?

Незачем приплетать ее к моим страданиям. Ей и так повезло всего этого избежать.

– Нет, нет.

Я рассказываю ей о вечеринке и о том, что Эленор предстоит развод, а у Беатрис, кажется, проблемы с Крэйгом.

У нее глаза лезут на лоб.

– Кажется, Дерьмошир по уши в дерьме.

Она истерически смеется и не сразу может перевести дыхание, очень уж ей нравится происходящее. Я ее не виню. Она наконец успокаивается и говорит, что никогда не слышала такого смешного развития событий, как у меня на вечеринке. Сейчас, когда это позади, а с «Мамочками в спа» я почти не общаюсь, я даже издаю смешок. Макс был прав: однажды я вспомню это и посмеюсь. Не думала, что это будет так скоро.

– Приятно ненадолго сбежать, – говорю я.

– Как продвигается твой бизнес, леди-босс?

– Неплохо. По крайней мере, за пределами нашего района.

– Какая у тебя классная команда поддержки, – говорит Мел и закатывает глаза. – Ну, мой девиз по жизни ты помнишь, да?

Я морщу нос.

– Не совсем.

– Если тебя никто не ненавидит, ты делаешь что-то не так.

Смысл в ее словах есть. Надо радоваться, что