Больше не подруги - Энни Кэтрин

В голове туман.

– Что… слу-случилось? – Во рту пустыня. – Воды, – выдавливаю я. Макс открывает бутылку с водой и прикладывает ее к моим губам. Я делаю небольшие глотки.

– Ты упала в обморок. Врачи провели кое-какие тесты, теперь ждем результаты.

Похоже, это вина текилы, но я не помню никакие тесты. Макс убирает волосы с моего лица и говорит, что все будет хорошо. Надеюсь, он прав.

Я сажусь на больничной койке, Макс поправляет пакет со льдом на моей лодыжке. Не помню, как ее подвернула. Макс спрашивает, почему все пошло наперекосяк. Я отвечаю, что не знаю. Просто пошло, и все, обрушилось лавиной.

– Стриптизер просил передать тебе это. – Макс показывает три хрустящие купюры по сто долларов. – Хочу ли я знать зачем?

Я уверяю его, что не заказывала стриптизера, и рассказываю, как он испортил мои конфеты на девичнике и я поругалась с ним.

– Вивиан, Лайла и Эленор в порядке? – Я закрываю глаза и мечтаю исчезнуть.

– С ними все будет нормально. Вивиан и Лайле наложат швы. Ими займутся врачи, а потом отпустят домой. Эленор не нуждается в медицинской помощи, – говорит он. – Все хорошо. Однажды ты вспомнишь этот день и рассмеешься.

Не помог.

Какие-то отрывки из сегодняшнего дня мелькают у меня в голове. Я вспоминаю, как бармен обратился к Беатрис «сеньорита» и у нее на пальце не было кольца. Все указывает на то, во что я не хочу верить.

Кто-то стучит в дверь и заходит.

– Здравствуйте, я доктор Пэйн[17].

Доктор Пэйн? Серьезно? Я задерживаю дыхание, чтобы не рассмеяться, и кидаю взгляд на его бейджик. Его и правда зовут доктор Пэйн.

– Судя по выражению вашего лица, когнитивных нарушений у вас не наблюдается, – говорит доктор Пэйн и смеется. – Уверяю вас, я здесь не затем, чтобы причинить вам, ну, больше боли, – подмигивает он.

Я выдыхаю и смеюсь, когда Макс говорит: «Что ж, это успокаивает».

– Как вы себя чувствуете? – спрашивает доктор Пэйн.

– Нормально. Правда, мое эго все в синяках.

Он снова смеется. Я уже понимаю, что у него хороший врачебный такт: он дружелюбен и добр.

– Я к вам с хорошими новостями. Пришли результаты ЭКГ. Все в норме, это был не сердечный приступ.

Я выдыхаю.

– И правда хорошие новости.

– Это была паническая атака. – Он просматривает бумаги на клипборде. – Судя по вашим симптомам, например по приливам жара и по тому, что сказал мне ваш муж, последнее время вы испытываете стресс.

Теперь и Макс, и доктор Пэйн подтвердили, что вина этих приливов жара – стресс, но мне нужно знать, не перименопауза ли это. Мне скоро сорок, и это играет со мной злую шутку.

– То есть это не менопауза начинается?

– Нет. Похоже, это стресс, который устраивает беспорядок в вашем организме. Вы пережили паническую атаку.

Я с трудом сглатываю.

– Это серьезно?

– Они могут напугать, но они не опасны. Обычно от них не падают в обморок; возможно, это из-за того, что вы увидели кровь подруг.

Я делаю глубокий вдох. Кровь лилась по ногам Лайлы и текла из руки Вивиан, окровавленные осколки стекла тоже здорово меня напугали. Я выталкиваю омерзительное изображение из головы.

– У меня будут еще панические атаки?

– Сложно сказать. У многих они появляются один-два раза за всю жизнь и уходят. Если у вас будут повторяться панические атаки, вам могут диагностировать паническое расстройство. А пока я советую вам обратиться к психологу, чтобы разобраться со стрессом.

Как это произошло? Испорченные конфеты, испорченная вечеринка, испорченная дружба. Одна Сплошная Неудача. Не так я представляла свою жизнь.

Глава 14

Я стою в позе дерева, стараясь, чтобы моя ступня не соскользнула с ноги. Йога – единственное спасение утром среды. Если бы не она, я бы уже потеряла над собой контроль. Наверное, вот что держало Беатрис на плаву. Есть только один минус – Лайла тоже сюда ходит, а я уверена, что она тут же позвонила всем своим знакомым и рассказала, что у нее в заднице было стекло. Это цена проживания в маленьком городке: все всё о тебе знают.

Инструктор по йоге скрючился в очередной позе: ноги переплетены и закинуты за шею, тело поддерживается руками. Я даже не пытаюсь это повторить, иначе им придется звонить в скорую, а мне это надо так же, как еще одна встреча со стриптизером.

Я вспоминаю дела по дому, которые меня ждут, хотя инструктор говорит нам оставаться в настоящем и сосредоточиться на своем дыхании. Я могу сконцентрироваться секунд на пять, а потом снова принимаюсь размышлять о списке дел.

Когда занятие заканчивается, краем глаза я замечаю Лайлу: она возвращает свой мяч для йоги в кладовку. Я специально выбрала место в другом конце зала, подальше от нее.

На телефон приходит уведомление с «Фейсбука»[18] от одного из аккаунтов о шоколаде, за которым я слежу.

Я открываю пост: это шоколадная выставка в Нью-Йорке. Рот наполняется слюной при виде всех этих заманчивых фотографий шоколада в виде посыпки, глазури, крошки… Декаданс. Выставка откроется уже скоро, и я вспоминаю приглашение Мел. Может, поехать? И из Спрингшира выберусь, и с Мел увижусь, и шоколад поразглядываю.

Поднимаю взгляд и вижу, что Лайла идет ко мне. Вот уж чего мне совершенно не хочется, так это вспоминать случившееся на Великой Провальной Мексиканской Вечеринке. Я рада, что у нее все заживает и она даже вернулась на йогу, но на мое сообщение после вечеринки она так и не ответила.

Я отвожу взгляд, и тут мой телефон звонит. Спасенная звонком. Я даже не смотрю, кто это. Я не прочь поговорить с незнакомцем, который сообщит мне, что моя дальняя родственница тетушка Берта умерла и оставила мне наследство в двадцать восемь миллиардов долларов и мне лишь нужно продиктовать номер своего банковского счета, чтобы получить его. К счастью, это Эйвери, хотя и от наследства в двадцать восемь миллиардов долларов я бы нос не воротила. Бедная тетушка Берта.

– Ну, рассказывай. Знатная получилась вечеринка или как? – спрашивает Эйвери. Я зажимаю телефон ухом и скатываю коврик для йоги.

– Или как, – говорю я.

– Что такое? Стриптизер же пришел?

Я ахаю:

– Так это ты его заказала?

– Конечно. Я же сказала, что заглажу свою вину, раз не смогла приехать из-за этой дурацкой ноги. Ну что, он оживил вечеринку и устроил такое шоу, какое они никогда не позабудут? – спрашивает она.

– О, в этом не сомневайся. Не позабудут.

Я рассказываю ей все,