Больше не подруги - Энни Кэтрин

– И это все из-за стриптизера? – Эйвери подавляет смешок, и звук вдруг пропадает. Я уверена, что она выключила микрофон, чтобы хорошенько просмеяться.

– Нет, из-за текилы.

Она снова включает микрофон.

– Я бы извинилась, но это просто очень смешно.

– Рада, что тебе весело, потому что со мной они все перестали общаться. Теперь у меня еще больше врагов. – Я вспоминаю мам из родительского комитета.

Я писала им всем и даже Беатрис на следующий день после вечеринки, спрашивала, как у них дела. Ответила лишь Эленор. Макс сказал, что им нужно время. Мне подумалось, что они так и не ответят.

– Думай о хорошем. Я вернула тебе твои триста долларов, – говорит Эйвери.

Я рассказываю, как меня исключили из компании и я устроила вечеринку, чтобы вернуть нашу дружбу. Не ее вина, что все обернулось грандиозным провалом и я сделала только хуже.

– Все утихнет, я обещаю. Все будет нормально. Скажи им, что это моя вина, я ведь заказала стриптизера.

– Не говори глупостей.

Лайла подходит ближе ко мне, и я отхожу.

– Ты смотрела новую серию? – взволнованно спрашивает Эйвери, меняя тему. Она звонит мне каждую среду в одно и то же время, когда я ухожу с йоги, и мы обсуждаем «Чуваков и Чувих», самое горячее реалити-шоу, в котором в одном доме живут и встречаются друг с другом ребята двадцати с чем-то лет. Они известны тем, что спят с кем попало. Это мое запретное удовольствие. Каждый вечер вторника я забираюсь на диван с бокалом красного вина и миской попкорна и смотрю телевизор.

– Да, смотрела. Вот это Крэйг дает, конечно!

Этот урод несколько раз назвал девушек толстыми и некрасивыми. Ему надо проверить зрение, потому что они все выглядят как модели.

– Крэйг там самый неприятный. А после него сразу идет Джейми, – говорит Эйвери.

Лайла пялится на меня со странным выражением лица. Может, у нее слишком тугой пучок и он натягивает ей кожу. Я машу ей и ухожу. Тут нечему удивляться, я всегда говорю по телефону после йоги. Обсуждать «Чуваков и Чувих» с Эйвери – это очень важно. И потом, если Лайле есть что сказать, она всегда может написать или позвонить мне.

Глава 15

– Как Макс поживает? – спрашивает доктор Джози.

– Нормально, – отвечаю я и делаю глоток воды. – Пока что дела идут в гору.

Доктор Джози улыбается.

– Замечательные новости. – Она намеренно растягивает слова, проговаривая каждый слог, будто учит меня английскому.

Я осматриваю кабинет. Он светлее, чем я его помню. Свежая желтая краска, на стенах висят новые картины с изображениями пляжа. Я расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки и закатываю рукава. Под стать атмосфере пляжа здесь как будто плюс сто градусов[19]. Доктор Джози очень увлеклась темой тропиков, а симптомов менопаузы у нее явно не наблюдается. На ней еще и кардиган. Я растекаюсь по дивану из микрофибры и представляю себя фруктовым льдом на палочке, лишь бы как-то остудиться.

На столе позади Джози стоит ваза с розовыми каллами. Наверное, это от ее мужа. Я всегда восхищалась ее обручальным кольцом, инкрустированным изумрудами. Я смотрю на ее левую руку, чтобы еще полюбоваться этой красотой и резко втягиваю воздух. На ее левом безымянном пальце ничего нет. Где оно? Я с трудом сглатываю, подавляю удивленный вздох. И она тоже? Нам что-то подмешивают в воду? Я ставлю свой стакан на кофейный столик. Я не могу ее спросить, она же мой психолог. Мы должны говорить обо мне. Но… Почему она спасла мой брак, а свой не смогла?

Она выжидательно поднимает брови и щелкает ручкой. Я осознаю, что она безмолвно задается вопросом, почему я тут. Последний раз мы с Максом были у нее два года назад и держались за руки на этом самом диване.

Я прочищаю горло:

– Это из-за стресса. После вечеринки я оказалась в больнице, и врачи провели кое-какие исследования. Анализ крови в порядке, физически я здорова и менопауза еще не началась, хотя я думала, что дело в ней. У меня наблюдались приливы жара и случилась паническая атака.

– Понятно. Панические атаки могут напугать. Я покажу тебе дыхательные упражнения и другие способы с ними справиться. – Доктор Джози выдерживает паузу. – Но сначала скажи мне: как ты считаешь, что могло вызвать этот стресс?

Она закидывает ногу на ногу и складывает руки на коленях. Она всегда кажется собранной, а я вот притоптываю ногой и отрываю кутикулы. Я не хотела идти к психологу, но мне нужно найти способ, как избежать еще одной ужасной панической атаки.

– Друзья, – говорю я и подношу стакан ледяной воды к губам, после чего передумываю и ставлю его обратно на столик. Глупость, конечно, нет ничего в воде, что вызывало бы разводы в семьях, но какая-то часть меня суеверна. Должно быть какое-то иное объяснение тому, что у нее на пальце нет кольца. Я решаю, что оно у ювелира, потому что его нужно подогнать по размеру. Теперь мне лучше.

– Друзья? – Доктор Джози ждет, что я продолжу.

Я рассказываю ей про то, как «Мамочки в спа» перестали меня приглашать, про Великую Провальную Мексиканскую Вечеринку, про Беатрис, что говорила про меня гадости на футболе, про предстоящие разводы. А тут еще и мне скоро сорок исполняется. Я минут десять рассказываю это все, пока Джози молча слушает и отмечает что-то в блокноте.

– Похоже, в последнее время на тебя много всего навалилось, – начинает она. – Многие бы испытывали стресс в такой ситуации. Мне жаль, что так получилось. Порой дружба бывает сложна и запутанна. Как ты думаешь, почему это происходит?

Я сжимаю кулаки, чтобы не расплакаться. Я могу быть сильной. Пожимаю плечами в ответ. Доктор Джози наверняка понимает, насколько все серьезно, раз я вернулась на этот диван.

– Что ты говоришь себе, когда узнаешь, что тебя не пригласили? – спрашивает она.

Я размышляю над ее вопросом.

– Я отпускаю в сторону подруг язвительные комментарии у себя в голове, хотя на самом деле так о них не думаю.

– Понятно. И как ты себя после этого чувствуешь?

– Ну я же не произношу это вслух, значит, никого не задеваю, – говорю я и потираю заднюю часть шеи. – Но мне не нравятся такие мысли.

– Фэллон, тебе причинили боль. Это естественная реакция. Твои комментарии – это защитный механизм. – Она делает паузу. – Если эти мысли усиливают стресс, может, тебе стоит понять, что это не отражение того, кто ты есть.

Я позволяю ее словам впитаться. Мне