Сладостное отступление - Кэтрин Коултер

– Цветочный аукцион, – объяснял Дэниел, – это традиционное римское зрелище.

– Необычно звучит – Цветочный аукцион. Что это такое, дядя?

– Если девушка – девственница, как ты, моя дорогая, то у нее есть шанс получить много денег от мужчины, который лишит ее невинности или дефлорирует ее.

Отсюда и название аукциона. Мужчине попасть туда очень непросто: пускают только самых богатых и известных. Я видел список тех, кто будет присутствовать. К сожалению, некоторые из этих господ видели тебя у мадам Люсьен, поэтому тебе придется надеть каштановый парик, чтобы спасти свою «сомнительную» репутацию, – со смехом сказал Чипполо.

– Вы хотите, чтобы я была одной из девушек, выставленных на аукцион?

– Да. Я уже поговорил с синьорой Лампони, которая организует это зрелище. Я ей заплатил, и она позволит тебе принять участие в торгах. Девушки будут как на подбор – все красавицы, сумевшие сохранить девственность специально для этой ночи. Некоторые за свою невинность умудряются получить бешеные деньги.

– Вы слишком далеко заходите, дядя! – воскликнула Джиана.

– Тебе не о чем беспокоиться, дитя мое. Я куплю тебя и сделаю это прежде, чем ты разденешься донага.

– Донага?!

Глаза девушки пылали бешенством, но Дэниел, не обращая на это внимания, тихо продолжал:

– Да. Видишь ли, покупатели все время набавляют цену. Девушка медленно раздевается, и чем меньше одежды на ней останется, тем больше распаленные покупатели готовы за нее предложить. Таким образом мужчина покупает себе право первой ночи. Если мужчина, купивший девушку, желает убедиться, что она и в самом деле девственница, то он может сделать это на виду у всех.

– Омерзительно! Я не хочу принимать участия в этом извращении!

– Придется, Джиана. Ведь ты уже так близка к тому, чтобы выиграть пари. А если ты откажешься, то все, что ты уже сделала, сведется к нулю.

– Мама будет в ярости, если узнает, что вы заставляли меня делать!

– Это не важно, – пожал плечами Дэниел. – Твоя мать поручила тебя моим заботам, и ты сама согласилась выполнять все мои желания. Не разочаровывай меня, Джиана. Вспомни о награде, которую ты вот-вот получишь.

Чипполо взял девушку за подбородок и заставил взглянуть на себя. Ее прекрасные глаза все еще были полны ужаса.

– Дядя, пожалуйста, – просительно пролепетала она. – Не заставляйте меня делать это. Умоляю.

Чипполо задумался, а затем твердо сказал:

– Еще раз повторяю, дитя мое: не волнуйся и не переживай. Я куплю тебя, и тебе не придется раздеваться. – Увидев, что девушка готова спорить, он продолжил:

– Послушай меня, Джиана. Все это время ты была пассивным наблюдателем происходящего. Ты до сих пор не представляешь себе, что значит быть предметом вожделения. Нет-нет, не говори ничего, мы потом поспорим с тобой. На Цветочном аукционе ты на себе испытаешь, что такое быть проданной, как конь.

Джиана отпрянула назад. Она была испугана даже сильнее, чем в тот вечер в публичном доме, когда синьор Сальвадо трогал ее грудь. Но ведь осталось две недели, всего две недели!

– Не как конь, дядюшка, – зло проговорила она. – Как кобыла.

– Отлично. Похоже, ты приняла мое предложение.

* * *

Долгожданная гроза умыла раскаленный город и унесла с собой жару. Стало прохладно, и Джиана решила прихватить с собой шаль. На ее нежном личике не было ни тени косметики, отчего она казалась совсем юной и непорочной в своем белом шелковом платье.

Дэниел велел кучеру править к Виа-Мерулана. Они подъехали к высокому зданию из красного кирпича, прятавшемуся среди деревьев за высокой железной оградой. Слуга в черной ливрее отворил им ворота лишь после того, как Дэниел показал ему специальное приглашение. Свора сторожевых собак рвалась с цепи, злобно лая.

– Не бойся, Джиана. Синьора Лампони никого не пускает к себе без приглашения. Скоро я тебя ей представлю. Сначала ты присоединишься к остальным девушкам, а потом вы отправитесь в большую гостиную – к мужчинам. Аукцион начнется ровно в восемь. – Дэниел взял Джиану за подбородок, чтобы привлечь ее внимание:

– Соберись! Смотри и слушай! Все девушки, кроме тебя, пришли сюда по доброй воле и очень хотят, чтобы их купили. Но никуда не денешься от того, что все это затеяно ради мужчин и их желаний. Мужчины высоко ценят девственность, и они же отнимают ее у девушек. Полагаю, что таким образом они самоутверждаются.

– Но вы ведь тоже мужчина, дядя Дэниел.

– Да, но я уже стар и философски отношусь к тому, что с годами мужская сила слабеет, и я не хочу, чтобы ты стала жертвой, Джиана.

– Но неужели все так плохо? Разве нет мужей, которые верны своим женам? Не все же они животные. Вот, например, муж Анжелы, синьор Кавур.

– Да, насколько я знаю, он не изменяет жене. Она милая, и он хорошо обращается с ней. Но даже несмотря на его любовь, она ведет образ жизни, от которого тебя мутит, а он… – Дэниел пожал плечами: ему было странно признаваться самому себе в том, что н он находил такой порядок вещей вполне естественным, пока не познакомился с Авророй.

– Синьор Кавур толстый, – заметила Джиана, – а Анжелу заставляет голодать. Но она все готова сделать, чтоб ублажить его.

– Она весьма мудра для своих лет, – рассмеялся Дэниел. – Может, он и будет всегда верен ей, кто знает?

Джиана крепко сжала губы, и Чипполо похлопал ее по руке.

– Не огорчайся, девочка моя. Придет день, и ты встретишь мужчину, достойного тебя. – Дэниел ждал, что Джиана опять запоет свою песню про Рендала Беннета, но, к его удивлению, она промолчала… Служанка с каменной физиономией проводила Джиану в комнату, где уже весело болтали пять девушек. Увидев ее, они как по команде замолчали. Джиане пришло в голову, что все это напоминает ей пансион мадам Орли, но мысль о сходстве улетучилась, едва девушка посмотрела в глаза другим. Их взгляды были оценивающими: ведь Джиана могла стать соперницей любой из них. Все девушки были молоденькими и привлекательными, на всех были платья пастельных тонов.

– Ах, вот и вы, синьорина. Заходите. Девушки, я хочу поговорить с вами, прежде чем вы отправитесь к господам.

Синьора Лампони была высокой, крупной женщиной с темными волосами и большими карими глазами. На ней было строгое черное платье – ни дать ни взять почтенная матрона, а не торговка юными девственницами.