Хрустальный пепел - Беатрис Лайтвут

Я тяжело дышу, опустив глаза. Чувствую, как парень изучает меня, а потом я слышу голос Нанше.

— Можешь быть свободна. А своего мага навестишь завтра.

Я чувствую горечь на языке, которую оставляет ощущение использованности. Использованной куклы, которую потом выбрасывают. Но Ланс теперь свободен и скоро очнется. А я хочу поскорее смыть этот день и чужие губы.

Едва я засыпаю, меня тут же забирают видения. Я снова пытаюсь увидеть там ответы. Но будто что-то или кто-то мешает мне, покрывая все тенью. Я вновь вижу кроваво-красные глаза. Красивые и пугающие. Лицо по-прежнему скрыто, но я замечаю улыбку в этих глазах и печальную глубину. Кто он, этот человек из моих снов? И почему он преследует меня. Я пытаюсь дотянуться до него, но красные глаза исчезают. К этому сну, образу примешивается другой — незнакомец с праздника ведьм. Я не успела его разглядеть, но успела почувствовать. Его руки, тело, жар губ.…В этом сне я не убегаю, а хочу этого поцелуя. Хочу увидеть его лицо. Но оно ускользает словно дымка. Что это? Очередное видение, или бессмысленный, навеянный эмоциями сон?

Я резко просыпаюсь, наполненная решительным гневом. Хватаюсь за кулон, который стал горячим. Как только я первый раз взяла его в руки все изменилось. Другой мир, магия, заговоры и убийства, тайны и бесконечное бегство. И видения. Я уверена, что они что-то значили, пытались говорить со мной. Но я не понимала. И боялась говорить об этом.

Быстро накинула на плечи плащ и вышла из шатра. Я посмотрела туда, где были столбы с цепями. Выполнила ли Нанше свою часть сделки или снова обманула? Я должна была узнать. Огляделась, убеждаясь, что деревня спит. Изможденные весельем ведьмы похрапывали в своих шатрах. От былого великолепия не осталось и следа, только простые шатры и обнаженная природа. Убедившись, что я одна, я быстрыми шагами направилась к месту заключения Ланса. Ночной воздух холодил лицо и придавал сил. Шатры все удалялись, а я гналась за единственным ответом. Сердце стучало от страха, я боялась увидеть его снова там, бессильного и измученного. Мне вспомнился наш поцелуй, его заботливые руки и мерзкая сделка, на которую я пошла, чтобы помочь ему. Я чувствовала укол предательства, пусть и не добровольного.

— Одолели кошмары?

Я подпрыгнула от неожиданности, резко оборачиваясь.

— Ты что, следишь за мной? — незнакомец с карими глазами стоял прямо и нагло, засунув руки в карманы.

— Могу задать тот же вопрос.

— Ты же не думаешь, что тот поцелуй что-то значил? Это была часть сделки.

Парень усмехнулся, но не выглядел удивленным. Вместо этого он подошел ближе, давая мне рассмотреть его.

— Нанше рассказала эту забавную историю. Но я даже не знаю, восхититься твоей смелостью или твоей глупостью?

Я зло посмотрела на него. Ненавижу самодовольных красавцев. А он явно был из таких. Высокий, мускулистого телосложения, с блестящими черными волосами и притягательной красотой лица.

— Мне плевать, что ты думаешь обо мне. Мы незнакомы. А сейчас я занята делом поважнее, — выпалив это я развернулась и зашагала к столбам.

— Аян, — догнал меня его насмешливый низкий голос.

— Что? — видимо на моем лице уже сквозила неподдельная злость, отчего этот парень перестал так нагло улыбаться.

— Мое имя. А туда идти уже не стоит, — он кивнул на появляющиеся очертания столбов. — Его там нет. Пусть Нанше и любит игры и сделки, но свое слово она всегда держит.

— Удивительно, что для парня, внутри которого наврятли прячется ведьма, ты так хорошо осведомлен об их королеве.

Аян сощурился, полные губы растянулись в зловещей ухмылке.

— Внутри меня прячется нечто пострашнее ведьмы, — в свете луны его глаза недобро блеснули. Я мгновенно растеряла всю свою дерзость и обняла себя за плечи. Сейчас компания этого парня показалась мне самой опасной, а звать на помощь было некого.

Но Аян просто развернулся и пошел прочь. А я стояла будто в ступоре. Это был странный разговор. А этот парень наводил на меня ужас. И еще хуже было то, что я его поцеловала.

Я не слишком доверяла словам этого парня, все же убедилась, что цепи пусты, но искать Ланса в каждом шатре было глупо. А будить Нанше, чтобы спросить, где маг, было еще вдвойне глупее. Поэтому мне ничего не оставалась кроме как пойти к своему шатру. Сон сняло как рукой. Я побрела вперед тем же путем. Вдалеке, между шатрами притаился огонек костра и одинокая фигура. С такого расстояния я не могла разглядеть, кто это был, и все же рискнула подойти. Все равно заняться было нечем, а снова пытаться уснуть, значит вновь поддаться цепким лапам видений.

Я подошла к костру, различая женскую фигуру и красные отблески, играющие на лице Шантры. Она подняла на меня глаза, но там не было привычной злости, лишь безразличие. Ее белые узоры, тянущиеся по щекам и уходящие ниже за ворот рубашки сияли в свете огня.

— И чего ты здесь шатаешься ночью? Совсем обезумела?

А вот и привычные колкости.

— Замучили кошмары, вышла подышать воздухом, — просто ответила я, не поддаваясь на провокацию. Шантра сощурилась, будто размышляла, стоит ли мне верить, и насколько я безобидна. Потом похлопала по месту рядом, и я присела на бревно, накрытое мягкой тканью. Огонь притягивал взор, рисуя причудливые тени и пуская дым в глаза. Тишину этой ночи нарушал лишь треск бревен. Искры поднимались в небо, теряясь на фоне ярких звезд. Шантра толкнула меня локтем, протягивая кружку с чем-то горячим.

— Разве ты не сказала сегодня, чтобы я не пила ведьминские напитки?

— Это травяной чай, поможет расслабиться. И уснуть.

Что-то щелкнуло у меня в груди от этих сухих, но теплых слов. Я обняла кружку, вдыхая аромат трав и ягод, сделала осторожный глоток. Приятное тепло заполнило все внутри. Никогда не пила ничего вкуснее.

— Спасибо, — я улыбнулась, стараясь растопить хоть крупицу льда между нами. Сейчас она не была той дерзкой ведьмой, которая бросала колкости и злобно шутила. Я не увидела в ней ведьму, просто обычную девушку, с людскими чувствами — усталостью и печалью.

— Могу я задать вопрос?

— Если не боишься, — Шантра даже не повернулась ко мне.

— Нанше действительно так могущественная, как о ней говорят?

Девушка, наконец, обратила на меня свое внимание. На ее лице застыла смесь раздражения