Мой самый-самый бывший - Ана Сакру

Пытаюсь вырваться - не дает. Начинаем с ним угорать, в шутку борясь. Внутри отпускает. Всё, вот этот шкодный оболтус - точно мой! И вполне обычный, нормальный…

- Да у тебя просто от микробов интоксикация! Что ты ел? Фу! - хохочу, ероша Левке льняную челку, - Быстро зубы чистить!

Сын с умным видом дышит себе в ладонь, проверяя.

- Не наговаривай, мам, все идеально! - улыбается.

Встречаемся глазами. В Левкиных отчаянно звенит какая-то тонкая натянутая эмоция, с надрывом, но я не могу ее разгадать. Пытаюсь...

- Мам, правда, все хорошо?

- Да, - хмурюсь, не понимая.

Глажу мелкого по щеке, а он даже не уворачивается. Мне от его принятия моей ласки странно и тепло -тепло. Он уже почти мужчина - не дается теперь совсем, а тут чуть ли не льнет щекой к моей руке. Зависаю в этой неожиданной близости с сыном, бережно откладывая момент в памяти, но…

Позади раздаются шаги, и атмосфера мгновенно меняется. Будто холоднее стало в гостиной, за секунду наэлектризовавшейся напряжением. Лёвка резко отшатывается от меня и застывает, устремляя неестественно распахнутые глаза на отца, остановившегося за моей спиной. Оборачиваюсь к Сашке и успеваю заметить, как у него по щекам прокатываются желваки, а кончики ушей краснеют совсем как у сына. Или это у Лёвки как у него...

- Что не спим? - выгибает муж бровь.

- Ничего. Вас ждал, - Лёвкин голос звучит как-то враждебно и глухо.

- Зачем?

У Сашки тоже странный тон, будто ему грудную клетку сдавило, и дышать тяжело.

Не понимаю…Ни черта не понимаю, что происходит, а?!

Мечусь взглядом между мужем и сыном, пока они сверлят друг друга болезненно горящими глазами. Я здесь точно лишняя - между ними тысяча вольт, и меня чуть ли не физически сносит отдачей. Поругались, похоже...У них бывает. Сашка вспыльчивый и упрямый, Лёвка спокойней, но возраст и желание во всем копировать отца, даже не в самых его лучших проявлениях, играет с сыном злую шутку. В общем, ничего необычного, но...

Почему Сашка мне ничего не сказал?!

Что-что, а любые ситуации с детьми мы всегда очень активно обсуждали. Муж бы о ссоре с сыном не стал молчать. Наоборот, всю дорогу бы еще и меня приплетал, что где-то я чем-то виновата. Или жаловался на подростковые гормоны, или предлагал вмешаться, или… Да что угодно, но не умолчал бы об этом.

Вижу, как Левка сглатывает, прежде ответить Сашке на его «зачем?». Уши у сыночка уже бордовые, руки заметно дрожат.

- Хотел проверить, держишь ли ты слово, или опять нет! - бросает мужу с каким-то отчаянным вызовом и тут же пытается ретироваться, - Все, я ушел. Спокойной ночи, мам.

- Так, стоп! Что произошло?! - торможу его я, схватив за локоть. Вырывается.

- Ничего, - отвечают с мужем хором, чем только еще больше драконят меня.

- Нет уж, рассказывайте!

Левка кидает затравленный взгляд на отца. То ли поддержки ища, то ли обвиняя.

- Лиз, это наши дела...- Сашка трет лоб, отводя глаза, - Мы разберемся...Да, Лёв?

- Да, мужские дела...- сын кивает, пятясь к выходу. Прежде, чем смыться окончательно, в последний раз кидает на Сашку горящий воинственный взор, - Не смей говорить, понял?

Муж на это только челюсти сжимает, провожая высокую тощую фигуру сына взглядом, а у меня наоборот челюсть отваливается.

- Так, это что было, а?

Сашка медленно поворачивает ко мне голову.

- Ты же слышала, мужские дела. Девочкам нельзя.

Подхожу к мужу и, ластясь, обнимаю его за талию. Напрягается в моих руках - подлизаться незаметно не вышло.

- Ты ему даже замечание не сделал. Он тебе дерзил…Что это за «понял»?

- Лиз, не лезь. Мы сами.

Поджимаю губы недовольно. Решаю сменить тактику.

- Ну Са-а-аш...- шепчу бархатно, целуя мужа в плечо, - Скажи, я с ума сойду. Я серьезно.

- Все, что могу сказать, что поругались в походе, Лёвка вернулся на день раньше, его Тишакова с еще парой туристов привела. И пока у нас вот так. Все, Лиз, пошли спать.

Стою-перевариваю. Пытаюсь додуматься сама. Поругались так, что ушел на день раньше? Нет, я не могу это представить. Не при каких обстоятельствах. Что такого они могли сделать друг другу, сказать...Нет, не сходится. Лихорадочно перебираю в уме все сейчас брошенные ими друг другу фразы и слова.

Лёвка еще и меня ждал, чтобы убедиться, что я не в курсе. То есть… мне такое рассказать...стыдно?!

- Он именно с тобой поругался или что-то случилось в походе, и ты просто об этом знаешь? - поднимаю на мужа вопросительный взгляд.

На Сашкином лице мелькает что-то такое, что заставляет меня склониться ко второй версии. Муж ничего не отвечает, обняв меня за плечи, ведет к лестнице. Идет молча, уплывая в себя. И энергия от него такая тяжелая...Я ощущаю ее кожей, она сквозь поры просачивается в меня.

Что-то случилось, да. Что?

Вариантов не так много на самом деле, если это Лёвка. И если он ни за что не хочет мне говорить. Он ведь мальчишка, подросток. Еще и влюблен.

- Это связано с Гулей? - спрашиваю у Сашки, когда мы заходим в нашу спальню.

- Что? – муж нервно дергается и отпускает меня, уходя от прямого ответа, - Лиз, не гадай. Все утрясется. Должно. В душ пойдешь?

- Нет, я так устала, я спать, - падаю на кровать.

- Ок, - муж исчезает в ванной.

И оставляет меня в практически полной уверенности, что что-то у Лёвки с его горе -любовью произошло. Других предположений у меня нет.

Не дожидаясь Сашку, вырубаюсь, перед сном решив завтра с утра забежать к Нине и расспросить ее