Мой кавказский отчим - Нина Северова

— Давай. И себе посмотри что-нибудь, — встаю.

Лейла улыбается. Заслужила. Пусть порадуется, мне не жалко.

День тянется долго. Я не впечатлительный, но после разговора с Димой не могу перестать думать о детях. А если бы София тоже… И я бы никогда не увидел её. Не вдохнул сладкий запах волос. Не прикоснулся к нежной коже…

В груди давит странная тяжесть. Что это? Жалость? Сострадание?

И как с этим вообще живёт Марина? Ведь по сути, по её вине погиб ребенок. Её ребенок. Не понимаю.

Халид, мой мальчик. Если бы мой сын пострадал из-за меня хоть раз, даже незначительно, не уверен, что справился бы с этой виной. Родитель должен оберегать, всегда.

— Аслан Анварович? — Дауд стучит в дверь и заходит.

— Здравствуй, брат, — поворачиваюсь.

— Марину завтра выпишут домой, ещё хромает, но переживать не за что, — отчитывается.

— Хорошо. Как мой ребенок?

— Сегодня сделали УЗИ и предварительно — это мальчик. Поздравляю, — улыбается.

Радоваться бы. Но я чувствую штиль. Мой ребенок, моя кровь. Но не от той.

— Спасибо. Почему предварительно?

— Врач сказала, что он крутится и не сильно показывает, что там… получилось, — хмыкает.

София родит мне девочку, свою маленькую копию. Нутром чувствую. И я задохнусь от любви и нежности к ним. На руках буду носить. Молиться на них.

Но сейчас…

Сейчас жестокая реальность внесёт свои коррективы.

Глава 23

София

Папа сегодня странный. Молчаливый и задумчивый. Он таким практически не бывает и это настораживает. Мама тоже замечает его перемену в настроении и старается «сгладить углы».

— Пап, точно всё нормально? Ты плохо себя чувствуешь? — переспрашиваю.

— Всё хорошо, дочь, — приобнимает за плечи и выходит во двор. Остаёмся на кухне с мамой и Яриком.

— Не расскажешь ничего? — мама интересуется у брата.

— Нет, потому что ничего не знаю. Всё с ним нормально, успокойтесь, — наливает компот. Голос у него немного напряжённый, и взгляд прячет в кружку.

Мама передёргивает плечами. Всегда так делает, когда ей что-то не нравится.

Поднимаюсь к себе, чувствую тревогу. Я не склонна к пустым переживаниям, но сегодня после обеда прямо накрывает.

Достаю из сумки подвеску, которую подарил Аслан. Грею в руках. Так спокойнее, кажется, что он рядом. Хочу его увидеть. Ловлю себя на мысли, что через эту подвеску пытаюсь почувствовать защиту. Но от кого?

Беру телефон в руки, чтобы написать Аслану смс. И только снимаю блокировку, как он написал первый. Бабочки в животе танцуют вальс. Улыбаюсь и подношу подвеску к губам.

«Через час приеду»

Нет, сегодня встретимся в городе, папа не в духе, не дай бог увидит нас.

«Я доберусь в город сама»

Молчит. Представляю как хмурит густые брови. Через пять минут приходит ответ.

«Приезжай ко мне в офис. Встречу»

Офис Аслана находится в дорогом бизнес-центре. Я не люблю такие места, потому что всегда чувствую себя неуютно. Все смотрят, оценивают. А я… а что я? Обычный человек и совсем им неровня. Но хочу увидеть Аслана, поэтому собираюсь.

Надеваю чёрное платье в белый горошек. Оно красивое и подходит под такое место. Не нарядное, но и не сильно простое. Волосы собираю в пучок, выпускаю пряди у лица.

— Гулять? — папа спрашивает из кухни.

— Да, съезжу в город.

Он смотрит на меня не моргая. Не понимаю в чем дело и это напрягает.

— Мне не нравится, что ты такой, папа. Я что-то сделала не так? — подхожу ближе.

— Ты выросла. А я только сейчас это заметил, — грустно улыбается. — Но это хорошо. Ты не можешь всю жизнь быть маленькой девочкой с двумя бантиками.

В начальной школе я всегда ходила с двумя косичками и мама вплетала в них банты. Папе очень нравилось, всегда умилялся.

— Но ты всё тот же папа. Надёжные берега, которые всегда укроют и поддержат, — обнимаю за талию.

Он хмыкает и смахивает слёзы.

— Поезжай, тебя, наверное, ждут, — хлопает меня по спине.

* * *

Оставляю машину на гостевой парковке. Люди небольшими группами выходят из здания, видимо, рабочий день заканчивается.

Захожу внутрь и меня сразу встречает Аслан. Он ждал? Или только подошёл?

— Моя красавица, — кладет ладонь на талию. По телу сразу разливается тепло.

— Привет, давно стоишь?

Аслан молча подталкивает меня к лифту. Люди смотрят на нас заинтересованно, здороваются со мной и улыбаются Аслану. Ему, кажется, нет дела до окружающих.

Лифт останавливается, выходят сотрудники. Аслан пропускает меня вперёд, нажимает на четвертый этаж и как только двери закрываются, обнимает так крепко, аж становится больно.

— Аслан…

Мужчина чуть ослабляет хватку, но дышать всё равно тяжело. Трётся щекой о мою, кожа начинает гореть.

— София, моя София.

— Ты в порядке? — спрашиваю. Почему мужчины сегодня ведут себя так странно?

— Теперь да.

Мы выходим из лифта в просторное фойе. Чисто, красиво. И тихо. Наверное, все разошлись по домам.

Проходим по коридору, много кресел и диванов. Кулер с водой, аппарат для кофе. Много кабинетов. Подходим к черной двери, на ней табличка «Байсаров Аслан Анварович, генеральный директор». Красивая фамилия у него…

Кабинет огромный. Два дивана, массажное кресло, несколько шкафов для документов. Стол для переговоров и ещё один письменный стол с креслом стоят отдельно у окна. Ничего лишнего.

Всё это время Аслан держал меня за руку. Приятно чувствовать тепло его кожи.

— Ну вот, здесь и работаю, — обнимает со спины.

— Много места здесь, — откидываюсь на его плечо. Аслан проводит носом от уха до шеи, оставляет едва заметные поцелуи.

— Не люблю маленькие помещения, — кусает шею сзади.

Слишком много ощущений. Не хочу, чтобы он останавливался. Но и не хочу, чтобы это случилось здесь.

— Аслан, — останавливаю. Разворачиваюсь в его руках, смотрю в темные глаза, а там… Очевидное желание и неутолимая жажда.

— Я уже почти сорок лет Аслан, — улыбается.

— Большой мальчик, да, — смеюсь.

Мужчина смеётся в голос и у него такой бархатный смех. Хочется завернуться в него, как в одеяло.

Обнимаю Аслана за шею, он сразу перестает смеяться. Дышит тяжело, облизывается. Не знаю, кто начинает первым, но это безумие уносит как торнадо. Его руки везде, губы жалят и подавляют. Я чувствую твердость его мышц и мне хочется,