Детка. Вы мне не нужны - Зоя Берг

- Но…

- Не спорь. Адрес скинь. Ща я распоряжения все ему выдам и двинусь.

- Кать.

- Жду адрес, - отрезает она и кладет трубку.

Вздыхаю. И скидываю.

Катя приезжает через сорок минут. Врывается в палату - в халате поверх свитера, с какими-то пакетами и маленьким букетиком цветов.

- Ох, - я закусываю губу. – Ты даже цветы…? А в пакетах?

- Вода, фрукты, кусок пирога. Пекла опять. Колька на них подсел. Но толстеть начал, мама дорогая. Сказала ему, что все – завязываем с мучным.

Я хмыкаю. Ее Колька всегда был тощим и долговязым. Ему потолстеть как раз бы и не мешало.

- Так, - она меня внимательно оглядывает. – Ну выглядишь вроде нормально, только лоб…

- Да я похоже лбом и приложилась, - киваю. – Я не очень помню. Я уснула… а проснулась уже тут. Я от Велехова на такси ехала. Его водитель увидел аварию и… а Велехов меня велел сюда… Я очнулась. А он у кровати сидит…

- Велехов, - прищуривается. – Высокий такой красавчик, в костюме, темные волосы, виски еще седоватые…

- Чего? – таращусь.

- Да я на ресепшне твою фамилию назвала. А он там по фойе как раз… туда-сюда с телефоном. Ну и видимо услышал, как я сказала «Чащина»… Еще подумала, чего этот мужик на меня так пялится… Он?

- Наверное, - шепчу. – Хотя он давно ушел…

- Так, - она откашливается. – Последнее что ты мне рассказывала, как он тебе ромашку сделал. А теперь он тебя в больницу привез. Больница, кстати, топовая.

- Да? – я еще раз оглядываюсь.

Ну да, плата у меня отличная, оборудование в изголовье. Все такое новенькое, чистенькое. Как будто я в дорогом сериале про врачей.

- Я просто без сознания была, когда меня привезли.

- Ох, - Катя прижимает руку ко рту.

- Да не, видимо просто вырубило. Я к тому, что не видела ничего кроме, - обвожу рукой палату.

- Ну так знай, - она улыбается, - Больница что надо. И Велехов твой – что надо. А если это я его внизу видела… то он еще и красавчик, и…

- Кать, - перебиваю, - У него девушка. Другая. Есть.

- Как это? – хлопает ресницами. – Вы же вроде… ты же у него…

Я откидываюсь на подушку. И смотрю в потолок.

- Я видела их… в офисе. Она держала его за руку. Он улыбался ей - по-настоящему, знаешь. Не как он обычно. По-настоящему.

Катя молчит.

- А потом я с его водителем разговаривала. С Василием. Он сказал, что она его подруга. И что он взял выходной, чтобы провести с нею весь день дома, - я сглатываю. - Вот так.

- Поняяяяятно, - тянет Катя. – Хотя… нет, непонятно. Если у него есть кто-то, то почему он хотел, чтобы ты жила у него? Он же не гад?

- Нет! – вскидываюсь. – Вообще не гад. Он… он…, - я замолкаю.

- Поняяяяятно, - опять тянет Катя. – Мать. Ты понимаешь, что сейчас происходит?

- Что?

- Ты ревнуешь, потому что…, - она смотрит на меня. Типа «ну продолжай».

Я отрицательно мотаю головой и поджимаю губы.

- Ну тогда я сама скажу, - вздыхает. – Потому что ты влюбилась. Ох и дура же ты, Маруська. Ох и дура.

Глава 29

«Ох и дура же ты, Маруська. Ох и дура».

Ну почему они меня все так называют? Может и правда я - дура? Замираю. Лоб начинает пульсировать - в такт слову «дура». Или в такт тому, о чем я так старательно запретила себе думать.

- Ерунда, - выдавливаю. Голос хриплый, но я выжимаю из него ровность. - Никакой любви. Просто… устала. Тяжело. Одной. А он был рядом. Как друг. Или… как человек, который оказался в нужном месте в нужный час. Профессиональная солидарность.

Катя смотрит на меня. Не моргает. Поправляет край моего одеяла - медленно, аккуратно.

- Друзей не ревнуют, - тихо.

Пальцы сами сминают простыню. Ткань хрустит. Я разжимаю. Вдыхаю. Выдыхаю.

- Не ревнуют, - повторяет она спокойно, как очевидный факт.

- Может я просто... собственница по натуре.

- Угу. - Катя берет из пакета яблоко. Откусывает. - Помнишь как Антон стал встречаться с Ленкой Тувыкиной.

- Ну.

- А ты Антона считала своим лучшим другом.

- И что?

- Что-что, - вздыхает. - Ты Антона ревновала?

- Нет, но…

- Вот именно, - перебивает.

Я молчу. Катя жует яблоко. Смотрит на меня. В ее взгляде - терпение человека, который знает правильный ответ и ждет, когда собеседник сам до него дойдет.

- Но даже если…, - начинаю я. – То какой смысл? У него есть другая.

- Ты видела их один раз через щель в двери.

- Она держала его за руку!

- Люди держатся за руки, - катя откусывает еще. - Я держала за руку Петьку Морозова когда мы были на экскурсии в седьмом классе. Я была в него влюблена?

- Может и да.

- Нет, - она смотрит на меня. - Я просто боялась потеряться в Третьяковке.

Я фыркаю. Не хочу - само.

- Но.... Василий сказал - подруга. И что она была у него дома. Весь день.

- «Любимая женщина» и «подруга» - это разные слова.

- Люди говорят «подруга», когда не хотят лезть в чужую личную жизнь!

- Или когда это правда подруга.

Я поджимаю губы. Катя доедает яблоко. Кидает огрызок в мусорное ведро - точно в цель.

- Хорошо, - говорит она. - Давай по порядку. Велехов. Плюсы и минусы. Давай, маркетолог, анализируй.

- Зачем.

- Давай-давай. Устроим брейн-шторм. Так это, кажется, у вас называется?

- Угу… Ну хорошо. Минусы. Молчит. Смотрит так, будто сканирует. И сейчас. И раньше… ну когда у нас типа «было»… Никаких цветов, ресторанов. Потрахались и разбежались. И в моменте – хорошо. А потом… потом холод.

- Плюсы?

- Он заботится, поддерживает. Просто делает и отходит. Не ждет спасибо. А еще… Он защищает. С Лешкой тогда. С Борковым. И вообще. И…

- И?

- И… он смотрел на лягушку. Потому что племянник попросил, - смеюсь. - Представляешь? Велехов. Девелопер. Миллиарды. А сидит, пялится на земноводное из Краснодара. И