Детка. Вы мне не нужны - Зоя Берг

- Вам нужен покой. Я просто побуду в доме. Если что - я на кухне.

- Мне ничего не нужно, - бормочу, - спасибо.

Она выходит. Ложусь обратно в кровать.

«Он притащил меня сюда. Не спросил. Не дал выбрать. Просто решил. Как обычно».

Но зачем?

«Чтобы чувствовать себя спасителем».

Я вздыхаю. Мысли путаются. Странно, еще с утра я чувствовала себя совсем неплохо. Надо, наверное, поспать. Закрываю глаза. Открываю. В дверях стоит Нина Петровна.

- Ой, я вас разбудила? Простите. Просто… три часа уже. И я хотела.

Перевожу взгляд на поднос в ее руках. Тарелка, чашка, корзинка с хлебом.

- Спасибо, - сажусь. Запах еды бьет в нос.

Первая реакция – тошнит. Вторая реакция – я голодная.

- Я вот тут аккуратно поставлю, – она подходит к небольшому столику у окна. - А вы поешьте, вам нужны силы.

Киваю. Она улыбается в ответ и выходит. Тащу себя в ванную. На лбу синяк, под глазами – тоже. Волосы торчат по все стороны.

«Нет, это уже ни в какие ворота».

Стаскиваю шмотки и засовываю себя в душ. После ванны сильно легче. Одеваюсь в пижаму. Чуть было не хихикая от того, что мои чемоданы – с пижамой, косметикой, книжкой и ромашкой – так никуда из этого дома и не уехали. Вернее, уехали, но вернулись.

«Как и ты».

Сажусь к столику. Суп почти совсем остыл, но все равно вкусно. Еда придает силы. Я съедаю весь суп, выпиваю чай. Потом решаю отнести посуду. Нина Петровна на кухне – неистово трет раковину, тихо напевая себе под нос.

- Кхм, - откашливаюсь.

- Ой, - оборачивается, смахивает со щеки волосы рукой в большой желтой резиновой перчатке, - Да зачем же вы. Я бы и сама…

- Мне не сложно, - улыбаюсь, - Да и хотелось встать. Со вчерашнего дня то лежу, то сижу.

- Вам сейчас только так и надо! – строго. – Ну ладно, - мягче, - раз уж принесли…

Она стаскивает перчатки, я прохожу к столу, ставлю поднос.

- Может быть чаю хотите? Кофе я вам не предлагаю…

- А мне и нельзя, - вылетает из меня.

Она прищуривается. Обводит мою фигуру взглядом.

«Неа, ничего еще не видно».

Но, кажется, она догадывается.

«Либо у тебя уже паранойя!».

- Хорошо, - она кладет перчатки. – Тогда точно чай. С враньем. Я сама варила, только Руслан Андреевич его не ест. А мне… обидно!

- Варенье – это прекрасно, - я сажусь за стол, - С удовольствием попробую.

Мы пьем вкусный чай, разговаривая в общем-то ни о чем. Я чуть-чуть о себе. Все только самое спокойное и нормальное. Она чуть-чуть – внуки, грядки, подработка. О Русе молчим обе. Она скорее всего из профессиональной этики – кому понравится если ты даешь работу, а о тебе за спиной сплетничают. Я – из чувства собственной безопасности. Не хочу думать о нем! Сил нет…

Через пол часа, я понимаю, что глаза опять закрываются.

- Иди-иди, - шепчет она, - Сон – самое лучшее лекарство.

Просыпаюсь, когда за окном уже темно. Тянусь, включаю лапу на тумбочке. Беру телефон – о, всего-то полвосьмого.

«Интересно, он уже вернулся?».

«Не интересно! Вообще».

Но проверить надо. Аккуратно встаю и двигаюсь из комнаты.

Рус на кухне.

- Привет!

- Проснулась? – оборачивается. – Ужин готов. Сейчас сядем.

Киваю, прохожу, сажусь на тот же стул, на котором пила чай с Ниной Петровной.

- Он поворачивается к плите, снимает с кастрюли крышку. Пахнет вкусно – специи, зелень.

- Тебе помочь? – подаю голос.

- Нет.

Я опять киваю. Но получается самой себе, потому что он на меня не смотрит. И остаюсь сидеть. Пять минут – и на столе тарелки, вилки, ложки, два варианта блюд.

- Нина Петровна приготовила на выбор, - садится напротив.

- Спасибо ей, - выдавливаю из себя улыбку. – И…, - запинаюсь.

Он приподнимает бровь.

- И тебе… спасибо… за клинику… и…, - замолкаю.

- Не за что, - отрезает. - Ешь, остынет.

Я накладываю себе на тарелку немного курицы и овощей, беру вилку. Кладу кусочек в рот. Жую. Он делает тоже самое. Механически. И мне вдруг кажется, что он делает это по привычке, а не потому что хочет. Плечи напряжены. Челюсть сжата. Взгляд устремлен в пустоту между нами.

«Он не хочет быть здесь. Или не хочет, чтобы я была здесь».

Горло перехватывает.

Откашливаюсь.

Он поднимает на меня глаза.

Темные, спокойные и… холодные?

Глава 31

Я опускаю ложку. Металл глухо стучит о край.

- Рус... я столько всего тебе хотела сказать…

- Что именно?

- Про…, - я запинаюсь.

«Про Лешу? Про букет? Про твою заботу? Про… влюбилась?».

Тишина становится плотной, как стекло. Как будто я вижу его, но не могу коснуться. Воздух между нами наэлектризован недосказанным. Я чувствую, как ускоряется мое сердце. Пульсирует в висках.

«Успокойся. Тебе нельзя волноваться».

- Просто ты столько всего для меня сделал, - голос немного дрожит.

«Ну и пусть».

- Маруся. Ешь. Не нужно благодарности. Я просто помог. Ничего личного.

Опускаю глаза.

«Ничего личного».

- Прости пожалуйста, - бормочу, - голова болит. Есть не очень хочется, - встаю, стул скрипит ножками по полу. - Я пойду полежу.

- Ложись, - отвечает он. И перевод взгляд в тарелку.

Я ухожу. Не оборачиваюсь.

В комнате темно. Я не включаю свет. Сажусь на край кровати. Обхватываю колени. Лоб гудит. В груди - пусто. Тяжело. Как будто кто-то выкачал весь воздух.

«Он притащил меня сюда, потому что обещал врачу».

И как так могло получиться? Я ехала полчаса и не понимала куда?

«Надо было сразу!»

Не заходить в дом. Не сидеть тут весь день. Сразу сказать Василию, чтобы отвез меня ко мне.

«Че уж теперь-то…».

Но почему он так… совсем-совсем холодно? Ведь он приезжал в больницу. Он первый – кого я увидела, когда открыла глаза. Он же беспокоился.

«Потому что думал, что тебе кобзда. А у тебя легкое сотрясение. Ничего страшного».

То есть… мы вернулись к исходной точке. Лешка. Букет. «Спасибо за шанс». И ты «такая дура».

«Сама виновата».

Если бы не все это… Ведь