Эхо прошлого - Диана Гэблдон

На пол передо мной упала чья-то тень, и я подняла голову. В дверях стоял Джейми, и выражение лица у него было странным.

— Что такое? Что-то случилось? — обеспокоенно спросила я.

— Нет. — Он вошел в кабинет, наклонился и уперся ладонями в стол, его лицо оказалось в футе от моего.

— Ты когда-нибудь хоть немного сомневалась в том, что нужна мне? — требовательно спросил он.

— Нет, — сразу же ответила я. — Насколько я помню, ты остро нуждался во мне еще в тот миг, как я увидела тебя, и с тех пор у меня не возникало причин полагать, что ты стал хоть немного независимей. Бога ради, что случилось с твоим лбом? Похоже на след от зубов…

Он перепрыгнул через стол и поцеловал меня прежде, чем я завершила обследование.

— Спасибо, — горячо поблагодарил он, снова перемахнул через стол и вышел уже в очевидно приподнятом настроении.

— Что это с дядей Джейми? — спросил Йен. Он глянул на открытую дверь, ведущую в коридор, из глубин которого доносилось громкое, нестройное гудение, будто в ловушку попал шмель. — Он пьян?

— Вряд ли, на вкус ничего похожего на алкоголь, — неуверенно возразила я, облизав губы.

— Тогда ладно. — Йен пожал плечами и забыл про странности дяди. — Я только что из Брох-Мхода. Мистер Макалистер сказал, что матери его жены стало плохо ночью, и попросил тебя прийти, если не затруднит.

— Ничуть не затруднит, — заверила я его, с готовностью вставая. — Только возьму свою сумку.

* * *

Весна — холодное и переменчивое время года, — однако арендаторы и соседи казались в высшей степени здоровыми. С некоторыми предосторожностями я возобновила свою лечебную практику, предлагая совет и лекарство там, где их могли принять. Ведь я больше не «леди из Лаллиброха», и многие из тех, кто знал меня раньше, уже умерли. А те, кто не умер, казалось, радовались мне, но в их вглядах сквозила настороженность, которой не было раньше. Меня это расстраивало, но я прекрасно понимала их.

Я бросила Лаллиброх. Бросила его хозяина. Бросила их. И хотя они поверили в рассказанную Джейми историю — якобы я сочла его мертвым и сбежала во Францию, — они не могли не чувствовать, что я предала их своим исчезновением. Я и сама чувствовала, что предала их.

Легкость, которая существовала в наших отношениях прежде, ушла, и я больше не совершала обходы, а ждала, пока меня позовут. И когда мне приходилось выходить из дома, я либо отправлялась в одиночестве собирать травы, либо гуляла с Джейми, которому тоже время от времени приходилось выбираться на улицу.

Однажды в ветреный, но погожий день Джейми провел меня дальше, чем обычно, и сказал, что, если я не против, он покажет мне свою пещеру.

— Я очень даже не против, — ответила я и, приставив ко лбу руку, посмотрела на крутой склон горы. — Она там?

— Да. Видишь?

Я покачала головой. Помимо большой белой скалы, которую называют Лип-о-Каск, пещера могла оказаться на склоне любой из здешних гор, скрытая зарослями дрока, ракитника и вереска, что в изобилии росли меж валунов.

— Тогда идем, — сказал Джейми и, утвердив ногу на камне, улыбнулся и протянул руку, помогая мне подняться.

Восхождение оказалось трудным, к тому времени, когда он раздвинул заросли дрока, за которыми скрывался узкий зев пещеры, я запыхалась и вспотела.

* * *

— Хочу войти.

— Вряд ли. Там холодно и грязно, — сказал он.

Клэр загадочно посмотрела на него и слабо улыбнулась.

— Ни за что бы не догадалась, — съязвила она. — Но я все равно хочу войти.

Спорить с ней не было смысла. Он пожал плечами и, сняв пальто — чтобы не запачкалось, — повесил его на выросшую у входа молоденькую рябинку. Положил руки по обеим сторонам от входа, но заколебался — на этом ли месте он всегда держался за камни? О боже, да какая разница? Крепко ухватившись за скалу, он сделал шаг и соскользнул в пещеру.

Здесь было холодно, как и всегда. По крайней мере, сюда не проникал ветер, и холод не обжигал кожу, а постепенно пробирал до костей.

Повернувшись, он поднял руки. Клэр наклонилась к нему, попыталась спуститься, но потеряла опору и почти упала ему в руки в облаке одежд и взметнувшихся волос. Он засмеялся и повернулся, давая ей рассмотреть все вокруг, но из объятий не выпускал — не хотел лишиться тепла ее тела — и держал ее перед собой, как щит против холода воспоминаний.

Клэр прижалась к нему и вертела головой, разглядывая пещеру, которая была около восьми футов в длину, но дальний конец терялся в тени. Задрав голову, Клэр посмотрела на темные полосы, покрывавшие с одной стороны камень у выхода.

— Здесь я разводил костер — когда осмеливался. — Голос звучал тихо и глухо, и Джейми прокашлялся.

— А где ты спал?

— Как раз под твоей левой ногой.

— Ты спал головой в эту сторону? — Она шаркнула ногой по перемешанной с камнями грязи.

— Да. Отсюда в ясную ночь видны звезды. А когда шел дождь, я ложился спать в другой стороне пещеры.

Она расслышала в его голосе улыбку, положила руку на его бедро и сжала.

— Я надеялась на это, — срывающимся голосом сказала она. — Когда мы узнали о Дюбонне и пещере… Я подумала о тебе и понадеялась, что ты можешь видеть звезды ночью.

— Да, я их видел, — прошептал он и наклонил голову, чтобы поцеловать ее волосы. Шаль соскользнула с ее головы, и от волос пахло мелиссой и кошачьей мятой.

Она хмыкнула и обняла его, делясь теплом.

— Такое ощущение, будто я была здесь раньше, — удивленно сказала она. — Наверное, дело в том, что все пещеры похожи друг на друга, если только в них нет сталактитов или нарисованных на стене мамонтов.

— Я никогда не был силен в украшении дома, — заметил он, и она снова удивленно хмыкнула. — Что же до прочего, то я представлял тебя здесь много раз, саксоночка. Тебя и нашу малышку.

«Хотя я тогда не знал, что это девочка», — мысленно добавил он, с болью в сердце вспомнив, как иногда сидел на камне у входа и представлял, как держит в руках теплую маленькую девочку. А иногда — как учит сидящего на его колене маленького сына ориентироваться по звездам, охотиться и произносить молитву, когда убиваешь ради еды.

Впрочем, он потом рассказал все это Брианне — и Джему. Знания не будут утрачены. Но вот пригодятся ли они им?

— А в ваше время люди еще охотятся? — спросил он.

— О да. Каждую осень госпиталь был полон охотников — в большинстве своем пьяных идиотов, которых случайно подстрелили их не менее