Письма проклятой - Мария Ксавьер

Нас одели и всех пациенток словно стадо овец, вывели в большой зал. Он был украшен разноцветными фонарями и маленькими флажками, повсюду стояли цветы, а в плетеных корзинах красовались пузатые тыквы. Все это я видела не один раз, и все казалось мне обыденным и не представляло никакого интереса. Нелли же как завороженная стояла с раскрытым ртом, рассматривая зал, будто видела его в первые.

Может показаться на первый взгляд, что время бала должно было заставить меня почувствовать себя здоровой, свободной, обычной девушкой, но это было не так. Это была лишь иллюзия. Я в клетке, старой, ржавой клетке, из которой нет выхода. Я все еще не могу позволить себе свободно дышать.

Тут я увидела доктора Бейтса. Он держал в руках бокал красного вина, и пристально наблюдал за мной, смотрел прямо в глаза, что тут же воскрешало в моей памяти ту ошибку, что я совершила — доверилась ему. Только одна мысль о нем вызывает у меня приступ тошноты.

Зельда села за фортепиано, и музыка разлилась по всему залу. Сегодня нам позволялось танцевать так, как мы хотим, делать практически все, что нам угодно, но все же под пристальным взором сестер Ханны и Ригес.

Я стояла почти у самого выхода, танцевать мне совсем не хотелось. Мне было одиноко несмотря на то, что творилось вокруг. Я просто наблюдала за остальными.

Дикую Элли почти трясло от восторга, она теребила своими костлявыми пальцами платье, поглядывая на потолок. Ее качало из стороны в сторону, а из ее рта вырывался дикий, как и она сама, смех.

Сестры могли сегодня немного расслабиться и позволить себе послабление в работе. Позволялось даже выпить немного красного вина. Лицо доктора Бейтса было напряжено. Думаю, он боялся, что веселье может выйти из-под его контроля.

Одна парочка пациенток, что были любимчиками посетителей, танцевали друг с другом и издавали странные звуки, которые были похожи на блеяния овец.

А я все еще стояла в стороне, изредка поглядывая на всех этих сумасшедших, и не ощущала себя подобной им. Я вспоминала слова Филиппа. Я Вивиан Харт, из хорошей семьи, я молодая мама и рано или поздно смогу уйти отсюда. Я старалась выше задрать голову, и вспомнить какой я была раньше. Леди, у которой вся книжечка была исписана именами партнеров для танцев, леди, которая ни в чем не нуждалась и просто купалась во внимании джентльменов.

Это странно, но только сейчас я почувствовала себя лишней здесь. Филипп прав, мне не место тут, я здорова.

Спустя час, в зале начали появляться посетители. Их иногда пускали в лечебницу, что бы они могли, как следует развлечься, потешаться над нами.

Как только они появились, мужчины и женщины, молодые и пожилые, все начали вести себя еще безумнее умалишенных, будто эти джентльмены и леди привели с собой какого-то демона, десятки демонов, которые начали вселяться в каждого. Мне стало страшно, хотя я не раз становилась вынужденным наблюдателем, но ни разу в этом не участвовала.

Я не хочу! Пожалуйста, кто-нибудь, заберите меня отсюда!

— Я знаю, вы здесь не в своей тарелке. — Я уже подумала, что это Филипп, но как же я была разочарована, когда обернулась и увидела Бейтса.

— А, это вы. — Вздохнула я.

— Может быть, ты подаришь мне танец?

— Я уже и так отдала вам слишком много, доктор, а вы просите чего-то еще.

— Дорогая, у тебя нет выбора. — Сказал доктор и протянул мне руку. И вот я снова вынуждена подчиниться.

Он взял меня за талию. Вальс. Бейтс не отрывал от меня взгляд.

— Вы так и не выполнили ни одного обещания, что давали мне.

— Разве я устанавливал какой-то срок? Нет. Тот, кто умеет ждать, Вивиан, тот и получает в итоге все.

— Да, доктор. И вы все еще ждете.

Музыка прекратилась, часы показывали почти десять вечера. Я огляделась по сторонам, искала глазами Филиппа. Сегодня такой день! Он должен появиться.

— Думаю, ты ищешь меня.

— Слава Господу нашему! Ты здесь. — Я была очень рада, что Филипп в очередной раз оказался моим спасителем. — Ты спас меня от этого невыносимого общества.

— Не стоит благодарности. В иных обстоятельствах я был бы еще счастливее, например, если бы встретил тебя на одном из светских балов, там на материке. Ты была бы в прелестном голубом платье с цветами в волосах, а я бы восхищался твоей красотой.

Филипп улыбался мне такой поистине светлой и доброй улыбкой, что я даже на миг представила, что очутилась где-то в другом месте.

— Спасибо.

— Ты прекрасна. — Он подал мне руку, приглашая на танец. Я не думала, а просто ответила на жест согласием. — Надеюсь, танцуешь ты хорошо, а то все ноги мне оттопчешь. — Я залилась смехом.

— Танцуешь ты отменно. — Сказала я. — Научился на балах в Америке?

— Меня научили родители. Матушка говорила, что у меня талант, а друзья говорили, что каждая дама в Калифорнии мечтает потанцевать со мной. Но и ты, Вивиан, хороша!

Я опустила глаза и кажется даже немного покраснела. Все это вернуло меня в те дни, когда я была еще совсем юной.

Мы кружились в вальсе, я смотрела в глаза Филиппу и растворялась в них, в этот момент все вокруг сияло в свете свечей, что освещали зал. Люди перестали существовать, все вокруг исчезло, были только я и он. Мурашки пробегали по моему телу всякий раз, когда он касался рукой моей талии. И вот я снова почувствовала себя женщиной, желанной, той, которая нужна, которую можно полюбить.

Впервые за много лет я начала думать о любви. Я была молода, когда оказалась здесь, и только сейчас я начала понимать, как сильно нуждаюсь в любимом. Как же я была глупа! Моя книжечка на балах всегда была исписана: множество имен, я помню множество мужских лиц, смотрящих на меня. И мне этого было достаточно. Теперь все иначе.

Единственная любовь, которую я теперь знаю, это любовь матери к своему ребенку. Сейчас я как никогда чувствую связь с моим сыном.

Теперь, когда я кружусь в танце, глядя в глаза единственного мужчины, которому не безразлична, я думаю, что, наконец, пришло то время, когда я начала думать о любви между мужчиной и женщиной. И о том,