Прикосновение смерти - Элис Вайлд

Я думала, что видеть обнаженного Эроса было тяжко, но видеть Смерть в таком виде оказалось гораздо тяжелее. В тот момент, когда я поняла, что он обнажен, мое тело практически вспыхнуло диким, нескрываемым влечением к нему.

Эрос предупреждал нас о необходимости отрицать эти чувства, но как я могу успокоить их, находясь рядом с мужчиной, к которому не могу прикоснуться?

– Прошу прощения, – говорит Эрос, врываясь в спальню с кучей темных вещей. – Я едва успел вовремя.

Он бросает одежду Смерти, тот ловит ее свободной рукой, а затем переводит взгляд на меня.

– Ты не могла бы отвернуться, крошечное создание?

Я быстро отворачиваюсь, понимая, что снова начала пялиться на него.

Эрос сидит на кровати и ухмыляется, и мы оба ждем, пока Смерть закончит одеваться.

Когда он наконец выходит из-за ширмы, то встает, сжав руки в кулаки и уперев их в бока. Тени вздымаются и обвивают его, словно черное как смоль, пламя, когда он указывает пальцем в перчатке на Эроса:

– Объяснись.

– А что тут объяснять? – усмехается Эрос. – Это была банальная ошибка, честное слово.

– Не насчет моей одежды, а насчет ее.

– А тебе что, не нравится?

Смерть, кажется, ошеломлен этим вопросом, его глаза перемещаются на меня, а затем снова возвращаются к Эросу.

– Конечно, нравится, – говорит он, и мое сердце начинает колотиться как бешеное, – но неважно, что думаю я.

– Почему?

– Она едва прикрыта, Эрос. Это слишком опасное платье для нее в таком месте, как это.

– Помнится мне, ты сказал, что сможешь защитить ее.

Глаза Смерти сужаются, выражая недовольство, вокруг него начинают сгущаться тени, и я понимаю, насколько он близок к срыву.

– Пожалуйста, хватит об этом, – говорю я, прерывая их схватку и спеша встать между ними. – Мы сами согласились на его условия, и я уже надела это платье.

– Ладно, так уж и быть, – наконец говорит Смерть со вздохом. – Если уж тебе в нем комфортно.

– Конечно, нет, – говорю я с безрадостным смешком. – Я никогда в жизни не чувствовала себя более уязвимой и незащищенной, чем сейчас, но мы делаем это, потому что так нужно. Если Эрос считает, что это правда поможет, я готова потерпеть несколько дней дискомфорта ради вечности жизни, полной возможностей.

– Ты права, прости меня.

Я успокаивающе улыбаюсь ему и киваю, прежде чем повернуться к Эросу.

– Что теперь?

– Теперь мы пойдем прогуляться.

Поднявшись, Эрос пересекает комнату и протягивает мне руку.

Я бросаю взгляд на Смерть, а затем осторожно принимаю ее, стараясь, чтобы наша кожа не соприкасалась.

Мгновенно Эрос прижимает мою руку к своему боку, притягивая меня к себе ближе, чем хотелось бы. Однако, он выводит меня из комнаты прежде, чем я успеваю что-то возразить.

Мы идем по величественным коридорам его дворца, Смерть настороженно следует за нами. По пути встречая нескольких гостей Эроса. Каждый раз Эрос делает мне замечания по поводу моего поведения и позы, объясняя, как не только привлечь их внимание, но и покорить одним взглядом.

Я изо всех сил стараюсь слушать и впитывать эту информацию, но мне трудно применять его советы, когда единственное, на чем я могу сосредоточиться, – это блуждающие и оглядывающие меня глаза гостей. Стыд и разочарование нарастают во мне, я чувствую себя абсолютно не в своей тарелке.

Спиной я ощущаю неодобрительный взгляд Смерти, идущего позади меня, и думаю, правильно ли я поступила, когда приняла помощь этого бога.

К счастью, Эрос, видимо, понимает, что у нас ничего не получается, потому что он внезапно поворачивается и подводит меня к дверям в одном из концов зала. Открыв их, мы выходим из дворца в роскошный сад.

Я на мгновение замедляю шаг и щурюсь от яркого света, а затем, когда глаза привыкают, я вижу перед собой невероятной красоты картину. Нас окружает буйная зелень и пышное цветение разнообразных растений, создавая собой укрывистую дорожку, по которой гуляет мягкий ветерок.

Не торопясь, я иду и впитываю все это, жалея лишь о том, что у меня нет красок и кистей, чтобы запечатлеть всю эту красоту.

– Это личный сад, – говорит Эрос. – Здесь нас никто не побеспокоит. Возможно, я слишком поторопился и погрузил тебя в то, с чем ты совершенно не знакома. Так что давай теперь начнем с чего-нибудь попроще.

И тут же я чувствую, как мои плечи начинают расслабляться. Он снова притягивает меня к себе, а его тепло становится почти непреодолимым, когда мы выходим в странное сияние Подземного Царства.

Откинув голову назад, я позволяю этому сиянию омыть меня. Закрыв глаза, я вспоминаю время, проведенное на лугу со Смертью и Кнаксом, и думаю о том, что отдала бы сейчас что угодно, чтобы снова оказаться там.

– Готова ли ты к следующему уроку? – спрашивает Эрос, привлекая мое внимание к себе, когда я снова открываю глаза.

Я не чувствую себя готовой ни к одному из его уроков, но, конечно же, отвечаю:

– Да.

– Хорошо, тогда нам сюда.

Он тянет меня через тяжелый занавес из виноградных лоз в сторону, где виднеется яркий участок мягкой травы, а желтое покрывало уставлено блюдами для пикника. Пока я смотрю на разложенную на покрывале еду, мой желудок вдруг издает громкий звук, и я тут же краснею от стыда.

– А что это за урок такой… – начинаю я.

– Ты должна игнорировать Смерть, – шепчет мне на ухо Эрос, подводя меня к одеялу. – Ложись и клади голову мне на колени.

– Я не…

– Тише, смертная, делай, что тебе велено.

Я хмуро смотрю на него, но его тон напоминает мне, что время для вопросов уже прошло. Эрос укладывается на покрывало, и я неохотно делаю то, что мне было велено, как раз в тот момент, когда Смерть пробирается сквозь лианы на поляну.

Я чувствую, как его взгляд застывает на нас, и мне приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не отстраниться от Эроса и не побежать к нему. Желая убедить его в том, что это не более чем средство достижения цели.

– Присоединяйся к нам, – говорит Эрос, отщипывая виноградину и кладя ее между моих губ, а затем рассеянно проводит кончиком пальца по линии моей челюсти. Я вздрагиваю от его прикосновения, но заставляю себя не двигаться. – Скажи мне, Смерть, каково это?

– Каково что, Эрос? – холодно спрашивает Смерть, все еще стоя на поляне.

– Видеть, как я прикасаюсь к ней, когда ты сам не можешь познать ее прикосновений? – спрашивает Эрос, нежно проводя рукой по моей щеке, а затем поднимая взгляд на Смерть.

Смерть вздрагивает от его вопроса, и я вижу, как в его глазах зарождается борьба. Если Эрос намерен и дальше давить на его слабые места, боюсь, мы никогда не добьемся никакого прогресса. Не в силах остановиться, я привстаю и бросаю взгляд на бога.

– Смерть уже познал мои прикосновения, и я не понимаю, какое отношение это имеет к тому, чему ты должен меня учить.

На лице Эроса появляется странное выражение. На мгновение, когда его взгляд переходит на меня, у меня создается ощущение, будто он действительно видит меня, несмотря на свою предполагаемую слепоту.

– Познал, и как же? – спрашивает Эрос, и я чувствую, как румянец проступает на моих щеках от его вопроса.

– Ну я же как-то оказалась здесь, не так ли? – тихо отвечаю я, опустив глаза и начиная тормошить руками ткань платья.

– Так значит, ты солгала, когда сказала мне, что никогда никого не приводила в свою постель? – говорит Эрос, и его глаза сужаются на мне.

– Нет. Я имею в виду, был один момент, когда мы были вместе. Между нами произошло кое-что. Но это… мы… я… – я путаюсь в словах, но не могу закрыть рот, не говоря уже о том, чтобы понять, что именно я пытаюсь ему сказать. К счастью, Смерть прочищает горло, отвлекая внимание Эроса от меня.

– Я поцеловал ее, – говорит он. – Вот и все.

Эрос долго смотрит на него, а потом снова поворачивается ко мне, и по его лицу расплывается легкая улыбка.

– Смерть может прикасаться к тебе?

– Нет, этот поцелуй убил меня.

Эрос мгновение качает головой, продолжая разглядывать меня. Затем он переводит взгляд на Смерть, который настороженно наблюдает за ним.

– Ты прикасался к ней с тех пор, как прибыл сюда?

– Конечно, нет.

– Почему? На твоем месте я бы это первым делом попробовал сделать. Смерть уже было открывает рот, чтобы что-то сказать, но потом замирает и закрывает его.

Я поднимаю на него взгляд, и мне вдруг становится так же интересно. Если я уже мертва, может ли его прикосновение причинить мне еще какой-нибудь