Научи любить. После развода - Марика Крамор

И, не дождавшись ответа, распахивает окно настежь. В кабинет махом врываются потоки морозного воздуха, начинает покалывать кожу. По ногам тянет сквозняк, но ничего из этого не смущает Лайму: девушка разве что нос не высунула на улицу.

— Не выпади, ради бога, — советую неосознанно.

Она не отвечает. Тогда я приподнимаюсь.

— Тебя не смущает, что ты простудишься?

— Все в порядке! Я сейчас…

— А меня смущает, — рявкаю недовольно и, едва не касаясь ее торсом, захлопываю окно, опускаю ручку.

Перевожу взгляд на Лайму.

Когда она стоит так близко, а еще и дышит так тяжело, не могу сказать, что меня это абсолютно не цепляет. Будоражит, и еще как, да как-то хочется от этого отмахнуться.

Она поспешно отворачивается от меня, отходит, огибая стол, и наполняет грудь воздухом: делает глубокий вдох.

— Я поняла, давайте я чуть позже вам позвоню, и мы обсудим. А то работы много…

А сама подозрительно потирает переносицу.

И тут меня сшибает с ног странно неприятная догадка: это она из-за меня проветривала?!

— Ладно, — роняю я растерянно, не в силах поверить в очевидную истину. Она ж от меня шарахнулась! Когда я окно закрыл!

Выхожу из ее кабинета, чувствуя себя… да лучше не думать о том, как я себя ощущаю!

Отхожу от кабинета на несколько шагов и торможу.

Ну просто проверить…

Возвращаюсь и аккуратно тяну на себя дверь.

Лайма опять с открытым окном.

Задумчивая такая стоит. Нос в «форточку» высунула… дышит.

— Я прошу прощения! — едва-едва сдерживаюсь, чтобы не вспылить. — Это ты после меня проветриваешь?

Когда в ее взгляде мелькает вина, я готов шандарахнуть этой чертовой дверью так, что нам реально понадобится новый ограничитель!

— Ну что вы… конечно нет…

В моих глазах она читает ответ, ибо иначе я не могу объяснить ее жалкие потуги оправдаться.

— А что тогда?!

— Михаил Алексеевич, у вас просто парфюм очень резкий…

Я подвисаю.

— Какой он резкий?! — бушую, выцеживая каждое слово. — Я вчера вечером на один пшик брызнул. Оно все уже выветрилось.

— Ну правда резкий…

Вне себя от злости я шагаю к ней ближе.

— Что-то когда я с тебя свои вещи стягивал, тебя мой запах не смущал!

— Простите. Может, забудем, а?

ЛАЙМА

Как меня не вывернуло наизнанку, я не представляю. Просто вмиг до меня донесся терпкий аромат, и я помню, что при знакомстве с Михаилом он мне очень понравился, а сейчас сдавливает желудок, и вообще такое впечатление, что кто-то раскаленными щипцами сжимает внутренности.

Когда Михаил вышел, я прям вздохнула с облегчением и помчалась к окну, жадно втягивая воздух. А когда дверь хлопнула, меня будто поймали на месте преступления. Ну как я ему признаюсь, что меня от него тошнит? Парфюм у него — ужас какой-то! Пробрало до самого нутра, а бестактное замечание и вовсе загнало в краску.

Сейчас я хочу только одного — чтобы он ушел. И вообще хочу домой: ноги ватные, желудок дрожит, голова как в тумане.

До конца рабочего дня осталось пять часов, может, отпроситься?

— Ты странно бледная.

— Да что-то плохо мне. Не возражаете, если я воспользуюсь вашим тонометром?

Я уже заметила, как остро он реагирует на вопросы здоровья, так что, можно сказать, бью в цель.

Добиваюсь своего и вскоре остаюсь в кабинете одна, снова приникая к окну.

Воздух такой свежий! А хлопья снега, падающие с небес, такие аппетитные, что вдруг захотелось схватить ложку и горстями зачерпывать пушистые хл о пушки.

Может, и правда домой?

Потом лучше часы отсижу лишние. В другой день.

Рабочий телефон тут же оживает:

— Алло, — отвечаю не глядя.

— Тебе полегчало? — доносится суровый голос Черепанова.

— Да, спасибо.

— Это правда, что ли, на мой одеколон реакция?

Да! Однозначно! Но я ведь не могу сказать ему об этом прямо, поэтому начинаю увиливать:

— Да я, наверное, съела что-то не то… извините еще раз. Неловко вышло.

— Я тебе файл отправил, посмотри, пожалуйста, как сможешь. И насчет вечера все же. Я бы хотел, чтобы ты поприсутствовала. Сориентируешь меня часа через два, сможешь поехать или нет.

Глава 25

ЛАЙМА

Томному вечеру все же быть, и чихало руководство на мои ногти!

Михаил выходит из здания первым, придерживая дверь. Я иду следом. Самочувствие в норме, уже никакой слабости — только ясная голова и прекрасное настроение.

— Что-то ты подозрительно бодрая, — прищуривается он, приближаясь к своей машине.

— Не сглазьте, — усмехаюсь я. — А то всякое бывает.

— Я, так и быть, больше не брызгался.

Суровым взглядом мрачно цепляю его лицо, но начальник тоже, видимо, в хорошем расположении духа.

Он садится за руль.

Мы вливаемся в поток, город уже полностью проснулся после праздников.

— Не напомните, — уточняю я, глядя в окно, — зачем я вам сегодня нужна, кроме как для моральной поддержки и остроумных комментариев?

— Ты — моя страховка. Да и принято так.

— Как?

— С женщиной на неофициальную встречу приходить, — зыркает на меня так, словно я деревенщина и обыкновенных вещей не понимаю.

— Ммм... Ясно.

Отворачиваюсь к окну. И честное слово, еще и руки на груди скрестила. И плевать, что мой неаккуратный маникюр бросается в глаза! Да хоть сто раз!

— Что я опять не так сказал? — конкретизирует генеральный.

— Вообще-то, было обидно.

— Что именно? — уточняет он раздосадованно.

— Вот это вот великовозрастное «жееенщина»… Девушкой так-то быть поприятнее.

Он щерится, не сводя взгляд с дороги.

— Что-то еще? — неожиданно пищит Михаил, явно сдерживая эмоции. Это правда его голос?

— Могли бы и предупредить, — продолжаю возмущаться, — что я еду не как ваш заместитель, а как прости господи!

У Черепанова начинают подрагивать плечи и губы почему-то складываются в ровную тоненькую белую линию. Он даже еще имеет наглость откашляться! Горло прочищает!

— Да я ж не в этом смысле…

Пфф! Еще и оправдывается!

— Угу!

Буду нарочно бурчать теперь всю дорогу. Все равно я в разряде «жеееенщина», надо же как-то оправдывать это гордое звание!

— Мы обговорили, и я объяснил, что именно мне нужно.

«Угу, — снова бурчу про себя. — Жееееенщина!»

Дальше мы обоюдно молчим всю дорогу. Ресторан оказывается спрятан во дворе, с незамысловатой вывеской, уютным светом за большими окнами. Не пафосный, но дорогой — из тех мест, куда приходят за теплыми встречами, а не себя показать.

Мы приходим чуть раньше. Нас ведут к столику у стены: отсюда видно весь зал.

— Скоро приедут, — озвучивает мои мысли Черепанов.

И впрямь через несколько минут подходят двое. Без галстуков и официальных папок, но с уверенностью людей, которые привыкли решать вопросы без