Правила случайных соседей - Эвелин Грин

Лера протянула ему свободный наушник. Марк принял его и вставил в правое ухо. Затем он сел прямо на светлый дубовый паркет, опираясь спиной о ножку мольберта, так что их плечи соприкоснулись.

Он ожидал услышать что угодно — тяжелый рок, под который она обычно занималась уборкой, или легкомысленный инди-поп. Но вместо этого наушник взорвался густым, мощным, почти осязаемым звуком виолончели, к которому через секунду присоединился тяжелый, надрывный бит. Музыка была кинематографичной, напряженной, словно саундтрек к фильму о надвигающейся буре.

Марк удивленно посмотрел на нее.

— Вот под это ты рисуешь любовь? — он скептически выгнул бровь, кивая на холст, где сквозь темные тона пробивался яркий, теплый свет.

— Под это я рисую преодоление, — тихо поправила Лера. Она положила голову ему на плечо. — Любовь — это же не только розовые облака и карамель. Это когда всё вокруг рушится, ветер сбивает с ног, а ты всё равно держишь человека за руку. Эта музыка... она как пульс. Слышишь?

Марк закрыл глаза и прислушался. Виолончель действительно вела ритм, поразительно похожий на учащенное сердцебиение. Уверенное, сильное, упрямое.

Он сидел на полу, слушая музыку в одном наушнике с девушкой, которая перевернула его жизнь с ног на голову. В этот момент граница между их мирами, и без того тонкая, исчезла окончательно. Он понял, как она чувствует. Она пропускала через себя весь этот хаос звуков, чтобы выдать на холст чистый свет.

— Знаешь, — пробормотал Марк, не открывая глаз и нащупывая ее руку своими длинными пальцами, — если бы я оперировал под этот трек, я бы, наверное, закончил сложный порок за полчаса вместо четырех.

Лера тихо рассмеялась, и вибрация ее смеха передалась ему через плечо.

— Договорились. Завтра перед операцией я скину тебе свой плейлист для особо сложных случаев. Будешь спасать жизни под виолончель.

— Только если ты пообещаешь иногда снимать наушники и разговаривать со мной, — он открыл глаза и повернул к ней голову. Их лица оказались непозволительно близко.

Лера вытащила второй наушник из своего уха, и музыка мгновенно стихла, уступив место шуму дождя за окном.

— Я могу вообще их выбросить, если ты попросишь, — прошептала она.

— Не вздумай, — Марк потянулся к ней и мягко коснулся ее губ. — Мне нравится, как ты звучишь. Во всех смыслах.

Глава 40. Выходной, который пошел не по плану

Субботнее утро началось с запаха свежеиспеченных круассанов и предвкушения. Это должен был быть их первый настоящий, полноценный выходной за долгое время. Марк забронировал загородный спа-отель, где не ловила связь, зато был горячий бассейн под открытым небом и вид на Финский залив.

Лера порхала по спальне, пытаясь утрамбовать в небольшую дорожную сумку три свитера, купальник и скетчбук. Марк, уже одетый в повседневные джинсы и кашемировый джемпер, стоял на кухне и переливал свежесваренный кофе в термокружки. Атмосфера была легкой, как мыльный пузырь.

Ровно до того момента, пока этот пузырь не лопнул от резкого, тревожного звонка смартфона.

Марк нахмурился, глядя на экран. Звонила Виктория. В свой законный выходной она делала это только в случае конца света.

— Да, Вика? — он нажал на кнопку ответа, включая громкую связь, чтобы параллельно закрыть крышку термоса.

— Марк. Бросай всё и лети в клинику, — голос Виктории, обычно надменный и спокойный, сейчас дрожал от едва сдерживаемой паники. — Твой пациент со среды. Девочка, пятнадцать лет. У нее резко упало давление, подозрение на обширное внутреннее кровотечение в перикард.

Рука Марка дрогнула. Металлический термос с грохотом выскользнул из его пальцев и покатился по дубовому паркету, оставляя за собой темную кофейную лужу. Лера замерла в дверях спальни, сжимая в руках желтый свитер.

— Как это возможно? — голос Марка мгновенно стал сухим и безжизненным. — Я сам проверял швы. Там всё было герметично. Громов в клинике?

— Громов на конференции в Москве! — почти сорвалась на крик Виктория. — Марк, дежурная бригада боится вскрывать грудную клетку, они ждут тебя. И еще... тут администрация уже на ушах. Кто-то пустил слух, что ты поторопился с закрытием. Если она не выживет, это конец, Лебедев. Тебя отдадут под суд.

В трубке повисли гудки.

Тишина, опустившаяся на их светлую кухню, была удушающей. Лера видела, как Марк медленно оперся обеими руками о столешницу. Его лицо побледнело до такой степени, что стало сливаться с белыми фасадами шкафчиков. Он тяжело, со свистом втягивал воздух, но ему явно не хватало кислорода.

Прошлое ударило его под дых. Тот самый парень, который умер на его столе полгода назад. Обвинения, разбирательства, сломанная карьера и разрушенная жизнь. И вот теперь — снова.

— Марк... — Лера бросила свитер и подбежала к нему.

— Я снова это сделал, — его голос был глухим, чужим. Взгляд остекленел, уставившись в одну точку. Мышцы на руках напряглись так, что побелели костяшки. — Это моя ошибка. Девочка... ей пятнадцать. Боже мой, Лера, я убил ее.

Он начал оседать, теряя почву под ногами. Настоящая, жесткая паническая атака накрывала хирурга, который всегда спасал других.

Лера не раздумывала ни секунды. Она вцепилась в лацканы его джемпера и с силой, на которую только была способна, встряхнула его.

— Марк Анатольевич Лебедев! А ну посмотри на меня! — ее голос разрезал панику, как скальпель.

Марк судорожно моргнул, его темные, полные ужаса глаза сфокусировались на ее лице.

— Ты не совершал ошибку, — твердо, чеканя каждое слово, произнесла Лера. — Ты лучший хирург в этом городе. Ты сам говорил мне, что проверяешь всё трижды. Значит, случилось что-то непредвиденное. И сейчас там лежит ребенок, которому нужны твои руки, а не твое чувство вины.

Она отпустила его, метнулась в коридор, сорвала с вешалки его пальто и всучила ему в руки.

— Одевайся. Мы едем в клинику.

— Тебе туда нельзя... — хрипло попытался возразить он, всё еще тяжело дыша.

— Обойдутся. Я не оставлю тебя одного, — отрезала Лера, накидывая свой тренч прямо поверх домашней футболки. — Поехали!

Коридоры кардиоцентра встретили их ледяным светом ламп и звенящим напряжением. Марк ворвался в отделение реанимации как ураган. От его паники не осталось и следа — только стальная, пугающая собранность. Лера видела, как на ходу он перехватывает планшет у медсестры, бросает короткие, рубленые команды и скрывается за матовыми дверями операционного блока.

Лера осталась в коридоре. Она опустилась на жесткий пластиковый стул. Вскоре рядом села Виктория, нервно теребя бейджик на своем халате.

— Если он не справится, совет директоров его сожрет, — тихо, не