Правила случайных соседей - Эвелин Грин

— Он справится, — спокойно ответила Лера, хотя внутри у нее всё дрожало от страха. — Он не умеет по-другому.

Потянулись часы. Это было самым страшным испытанием — сидеть и смотреть на красную лампу с надписью «ИДЕТ ОПЕРАЦИЯ». Лера сходила к автомату, купила два стаканчика отвратительного, жженого кофе и молча всучила один Виктории. Та приняла его с благодарным кивком. В этот момент они не были соперницами, они обе до одурения боялись за человека за стеной.

Спустя четыре часа красная лампа погасла.

Лера подскочила на ноги. Створки дверей разъехались, и в коридор вышел Марк. Его хирургический костюм потемнел от пота. Он стянул маску и шапочку, взъерошив мокрые волосы. Под глазами залегли черные тени, но осанка была идеально прямой.

В коридоре как по волшебству материализовались два представителя администрации клиники с напряженными лицами.

— Марк Анатольевич, — начал один из них сухим тоном. — Нам нужно обсудить причины экстренного вмешательства...

Марк даже не дал ему договорить. Он подошел вплотную к чиновнику и посмотрел на него сверху вниз взглядом, от которого можно было замерзнуть.

— Обсудить? С удовольствием, — голос Марка был тихим, но резонировал от стен. — Причиной внутреннего кровотечения стал заводской брак титановой скобы, которую клиника закупила в прошлом месяце по новой тендерной программе. Металл лопнул и повредил ткани.

Чиновник побледнел и открыл рот, как выброшенная на берег рыба.

— Я зафиксировал всё на камеру микроскопа, — продолжил Марк, безжалостно добивая оппонента. — Видео отправлено главному инженеру и Громову. Пациентка стабильна. Кровотечение остановлено, дефект устранен. А теперь, если вы меня извините, моя смена окончена.

Он развернулся, не обращая больше никакого внимания на шокированную администрацию, и пошел прямо к Лере.

Она стояла ни жива ни мертва, сжимая в руках пустой картонный стаканчик. Марк подошел, мягко забрал стаканчик из ее рук, отбросил его в урну и просто прижал Леру к себе. Крепко, отчаянно, утыкаясь лицом в ее плечо.

— Ты спасла меня, — прошептал он так тихо, чтобы слышала только она. — Если бы ты не привела меня в чувство на кухне, я бы не успел.

Лера обняла его в ответ, чувствуя, как отпускает чудовищное напряжение, и зарылась носом в его пахнущую антисептиком рубашку.

— Для этого и нужны партнеры, доктор Лебедев, — она слегка отстранилась и с улыбкой заглянула ему в глаза. — Кстати, наш выходной в спа-отеле официально провалился. Бронь сгорела два часа назад.

Марк усмехнулся. В его глазах снова зажегся тот самый теплый, живой свет.

— К черту отель. Поедем домой. Закажем самую вредную пиццу в городе, ляжем на наш изумрудный диван, и я не отпущу тебя до самого понедельника.

Это был выходной, который пошел совершенно не по плану. Но, глядя на Марка, который шел по коридору, крепко держа ее за руку, Лера точно знала: это был лучший день в их жизни. Потому что именно сегодня призраки прошлого были окончательно побеждены.

Глава 41. Неожиданная забота

После бури всегда наступает штиль, но этот штиль в квартире под мансардной крышей был особенным — густым, уютным и пахнущим дождем, который всё еще барабанил по окнам.

Марк проснулся поздно, что для его внутренних часов, настроенных на ранние обходы, было сродни преступлению. Солнце пыталось пробиться сквозь серые питерские тучи, бросая бледные блики на карамельный плед. Лера спала рядом, зарывшись лицом в подушку и запутавшись в собственных волосах. Она выглядела до странного хрупкой и... уставшей.

Вчерашний день выпил из неё все соки. Марк помнил, как она стояла в коридоре больницы, бледная, в домашней футболке под тренчем, сжимая пустой стаканчик из-под кофе. Она не просто «была рядом», она стала его точкой опоры, когда земля уходила из-под ног.

Он осторожно выбрался из постели, стараясь не потревожить её сон. В гостиной-студии царил творческий хаос, который вчера, в спешке, они просто не заметили. На полу валялись брошенные кисти, тюбики краски и тот самый желтый свитер, который Лера выронила, когда узнала о кризисе.

Раньше этот вид вызвал бы у Марка приступ неконтролируемого раздражения и желание немедленно расставить всё по алфавиту и цветовой шкале. Но сегодня, глядя на пятно ультрамарина на паркете, он почувствовал только щемящую нежность.

Он прошел на кухню, нажал кнопку на кофемашине и задумался. Его взгляд упал на стол, где стояли баночки с кистями. Многие из них были засохшими — Лера просто не успела их помыть, когда бросилась его спасать.

«Ювелирная точность», — вспомнил он свои слова.

Марк подошел к мольберту. Он взял одну из кистей — широкую, испачканную в чем-то липком и темном. В его руках, привыкших к скальпелю и иглодержателю, эта кисть смотрелась чужеродно. Он принес из ванной специальный растворитель, который Лера всегда прятала в дальнем углу, и принялся за работу.

Это было странное, почти медитативное занятие. Хирург Лебедев, человек графиков и протоколов, стоял посреди залитой светом мансарды и с хирургической тщательностью отмывал ворс каждой кисточки. Он делал это медленно, аккуратно, расправляя каждую волосинку, а затем раскладывал их на чистом полотенце в идеальном порядке — по размеру и форме.

В его голове всплывали фрагменты вчерашнего вечера. Как она защищала его перед администрацией, как верила в него больше, чем он сам. Очистка этих кистей была его тихим «спасибо». Его способом сказать, что её мир теперь так же важен для него, как и его собственный.

Когда с кистями было покончено, он занялся завтраком. Никаких «быстрых хлопьев» или заказанной еды. Марк нашел в холодильнике яйца, авокадо и те самые круассаны, которые они так и не съели вчера.

Лера появилась в дверях кухни, когда он как раз выкладывал идеально ровные ломтики авокадо на тосты. Она была сонная, в его безразмерной футболке, с отпечатком подушки на щеке. Она замерла, глядя на накрытый стол, а потом её взгляд переместился на разложенные у мольберта чистые кисти.

— Марк? — её голос прозвучал хрипло. — Ты... ты помыл мои кисти? Все сорок штук?

Марк обернулся, вытирая руки полотенцем. На его губах играла легкая, почти виноватая улыбка.

— Тридцать восемь. Две были безнадежно испорчены, пришлось их утилизировать согласно санитарным нормам, — он кивнул на стол. — Садись есть, Валерия. Тебе нужно восстанавливать силы.

Лера подошла к нему, обхватила руками за талию и уткнулась лбом в его грудь.

— Ты сумасшедший, — пробормотала она. — Самый педантичный и сумасшедший хирург в мире. Никто никогда не делал для меня ничего более романтичного, чем мытье грязных кистей