Правила случайных соседей - Эвелин Грин

— А как же мольберт? — прошептала Лера, жалобно шмыгнув носом. — У меня там фон не досох...

— Мольберт объявляется карантинной зоной. Доступ закрыт, — безжалостно отрезал Марк. — Пункт второй: обильное питье. Не менее двух с половиной литров в сутки. Я буду вести строгий учет выпитой жидкости. Пункт третий: возражения не принимаются.

Лера слабо рассмеялась, что тут же спровоцировало сухой, надрывный кашель. Марк мгновенно потерял всю свою напускную строгость. Он подхватил ее под спину, помогая сесть, и поднес к губам стакан с водой. Его рука, поддерживающая ее горячие лопатки, была сильной и очень теплой.

— Тише, тише, — мягко приговаривал он, пока она пила мелкими глотками. — Дыши ровно. Всё хорошо.

Она откинулась обратно на подушки, чувствуя себя абсолютно обессиленной, но при этом... невероятно защищенной.

— Знаешь, — прошептала Лера, глядя на его сосредоточенное лицо и темные круги под глазами. — Если бы полгода назад мне сказали, что мой ледяной сосед с малярным скотчем будет брать отгулы, чтобы по часам поить меня сиропом от кашля, я бы решила, что у этого человека температура похлеще моей.

Марк поправил одеяло, укрывая ее до самых плеч, и провел большим пальцем по ее пылающей щеке.

— Полгода назад твой сосед был полным идиотом, который боялся жить, — спокойно констатировал он. — А теперь спи. Организм должен бороться с интоксикацией. Через час я принесу тебе еду. И только попробуй сказать, что у тебя нет аппетита.

Лера закрыла глаза, чувствуя, как таблетки начинают действовать, утягивая ее обратно в сон. Сквозь подступающую дремоту она слышала, как Марк тихонько собирает пустые салфетки и выходит из спальни, оставляя дверь приоткрытой, чтобы контролировать каждый ее вздох.

И в этот момент она окончательно поняла: болеть, когда за дверью хозяйничает доктор Лебедев, было не только не страшно, но даже по-своему прекрасно.

Глава 44. Хирургически точный бульон

К утру третьего дня температура наконец-то сдалась, опустившись до нормальных 36,6. Лера проснулась без привычной свинцовой тяжести в голове и ломоты в суставах. Спальня была залита робким, осенним солнцем, пробивающимся сквозь приоткрытые рулонные шторы.

В квартире стояла тишина, если не считать мерного гудения вытяжки и каких-то странных, ритмичных звуков, доносящихся с кухни. Это было похоже на методичное постукивание метронома.

Лера вспомнила строгий «пункт первый» лечащего врача Лебедева, категорически запрещающий покидать постель, но жажда деятельности (и банальное любопытство) перевесили. Накинув поверх пижамы всё тот же горчичный плед, она бесшумно, стараясь не скрипеть паркетом, прокралась в коридор.

Картина, представшая ее глазам на кухне, была достойна написания маслом.

Марк стоял у кухонного острова. На нем были темные домашние брюки и футболка, поверх которой он... повязал фартук. Но самым забавным было не это. Перед ним лежала массивная деревянная разделочная доска, на которой он с помощью самого большого шеф-ножа нарезал морковь.

Лера прищурилась, не веря своим глазам. Кубики моркови были идеальными. Они выглядели так, словно их вытачивали на лазерном станке — миллиметр к миллиметру, безупречные грани, абсолютная симметрия. Рядом, в стеклянных пиалах, точно так же были отсортированы кубики картофеля и мелко нашинкованный лук.

Кипящий на плите бульон источал сумасшедший, сногсшибательный аромат домашнего уюта.

— Если ты сейчас начнешь замерять их линейкой, я умру от смеха, а мне пока нельзя напрягать связки, — хрипловато, но весело произнесла Лера, прислонившись плечом к дверному косяку.

Марк замер. Нож застыл в миллиметре от очередной моркови. Он медленно повернул голову.

— Пациентка Скворцова, — его голос звучал обманчиво строго, но в темных глазах плясали теплые искорки. — Напоминаю, что нарушение строгого постельного режима карается...

— Чем? — с вызовом перебила она, плотнее кутаясь в плед и делая шаг на кухню. — Вы заставите меня съесть эти геометрически безупречные овощи сырыми, доктор?

Марк отложил нож, вытер руки полотенцем и в два широких шага оказался рядом с ней. Привычным жестом он приложил прохладную ладонь к ее лбу.

— Холодная, — констатировал он с явным облегчением, шумно выдохнув.

— Тридцать шесть и шесть, — с гордостью отчиталась Лера. — Ваша агрессивная терапия, состоящая из литров морса, сна и диктатуры, сработала. Что ты готовишь? Это выглядит как подготовка к сложной трансплантации, а не к обеду.

— Это куриный бульон с корнеплодами, — совершенно серьезно ответил Марк, обнимая ее за плечи и увлекая к обеденному столу. — Медицински доказано, что правильный бульон ускоряет регенерацию. А одинаковый размер овощей обеспечивает равномерную термическую обработку и идеальную экстракцию вкуса.

Лера рассмеялась в голос, и на этот раз смех не перешел в надрывный кашель.

— Ты невыносим, Марк! Ты даже суп варишь строго по протоколу.

— Зато он будет безукоризненным, — парировал он, усаживая ее на стул и поправляя плед на ее плечах. — Сиди здесь. Раз уж карантинная зона нарушена, будешь ассистировать. То есть сидеть смирно, пить воду с лимоном и восхищаться моей техникой.

Следующие полчаса они провели на кухне. Лера сидела с ногами на стуле и смотрела, как Марк действует у плиты. В этом было столько щемящей, простой, осязаемой магии, что у нее защипало в носу — и на этот раз точно не от простуды. Человек, который спасал чужие сердца, теперь с такой же ювелирной тщательностью спасал ее от последствий осенней хандры.

Когда перед ней поставили глубокую тарелку с золотистым, прозрачным бульоном, она вдохнула аромат и прикрыла глаза от удовольствия.

— Ну как? — спросил Марк. Он сел напротив, подперев подбородок рукой, и внимательно наблюдал за ее реакцией.

Лера зачерпнула ложку, подула и попробовала. Это действительно было нечто невероятное. Насыщенный, согревающий вкус мгновенно разлился по телу, возвращая силы.

— Доктор Лебедев, — торжественно произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Если кардиохирургия вам когда-нибудь наскучит, мы откроем ресторан. Но только при условии, что я буду отвечать за творческий хаос в зале, а вы — за идеальные морковные кубики на кухне.

Марк усмехнулся. Он потянулся через дубовый стол и мягко накрыл ее свободную руку своей. Тонкий ободок из белого золота на ее пальце ярко блеснул в лучах солнца.

— Договорились, — тихо, но твердо ответил он. — Но пока что я планирую совмещать хирургию исключительно с должностью твоего личного повара и сиделки. Ешь давай, ассистент. У нас впереди слишком много планов, чтобы тратить время на больничные.

Глава 45. Идеальные