Мой наследник - Виктория Волкова

– Как ты? – в который раз спрашиваю смущенную девицу.

– Нормально все, – лепечет она, прячась у меня на груди. Отстраняюсь немного и, приподняв большим пальцем маленький подбородок, заглядываю в лицо. Жена смотрит на меня застенчиво. Чудесная милая девушка…

«Подожди, – останавливаюсь, до конца не додумав фразу. – А чье досье лежит у тебя в столе? Пушкина, что ли?»

– Пойдем в постель, – то ли прошу, то ли требую я. – Ужасно хочется продолжения…

– Хорошо, – плотоядно улыбается Света. И мне кажется, в этот момент она не играет.

От этой улыбки реально сносит башку. Подхватываю мокрую девчонку на руки, прижимаю к стене. Зачем далеко ходить…

«Подожди, дай ей привыкнуть», – просит меня совесть.

«Да ладно! – возмущается внутренний циник. – Девица наверняка опытная. Скорее всего, операцию сделала. Как там она называется… – раздвигая Светины бедра, силюсь вспомнить медицинский термин. – Неважно!» – вторгаюсь в рот жены поцелуем.

«Такие операции уже давно поставлены на поток и наверняка стоят недорого, не больше десяти-пятнадцати тысяч», – размышляю я, чувствуя, как руки жены обвиваются вокруг моей шеи.

– Поэтому на сапоги денег уже не хватило! – смеется внутренний циник.

– Остановись! – во все горло кричит совесть.

Торможу за секунду до главного вторжения.

– Обними меня ногами. Сейчас переберемся в постель, – прошу Свету, зарываясь пальцами в ее волосы.

Она послушно выполняет мои указания. Лишь дорогой шепчет обескураженно.

– Руслан, мы мокрые как мыши. В постель не надо…

– Поменяют, – дурашливо морщу нос. А зайдя в спальню, натыкаюсь взглядом на полыхающий камин.

«Отличная идея, Лена!» – мысленно хвалю домработницу. И вместе с женой опускаюсь на разложенное неподалеку от ревущего жерла меховое покрывало.

– Сейчас быстро обсохнем, – смеюсь хрипло. И нависнув над женщиной, распластанной на черном искусственном меху, забываю обо всем на свете.

Немного отдышавшись, обрываю виноградинки с грозди и одну за другой скармливаю Светлане.

– Расскажи, – шепчу хрипло. – Где ты так танцевать научилась?

– Это не танцы, Руслан, – смеется она, губами возвращая мне виноградинку. Принимаю эстафету, переходящую в затяжной поцелуй. Моя жена знает как сбить меня с толку увести разговор. Много ли надо?

Отстраняюсь, не сводя глаз с наивного личика, и выдыхаю с сомнением.

– Не лечи, девочка. Ты такое вытворяла…

– Это базовые упражнения стрип-пластики, – хихикает она. Искренняя и такая веселая.

Вот только слишком странные пристрастия для домашней девочки…

– Что? – изогнув бровь, приподнимаюсь на локте. Чувствую, как за грудиной колотится ярость. – И где ты такой премудрости нахваталась?

Света смотрит на меня непонимающе. Радость на ее лице сменяется недоумением. Даже в глазах огоньки тускнеют.

– В универе, когда училась, была секция. В нее многие ходили. Это как спорт. Растяжка и прочее.

– Ну, если так, – отмахиваюсь беспечно и добавляю ехидно. – Небось, весь профессорский состав сбегался посмотреть.

– Нет, что ты! – охает Света, а я от пустых разговоров снова перехожу к делу. Жена обвивает меня ногами. Маленькая пяточка шаловливо скользит вдоль бедра. Заводит сильно. Я за малым не теряю контроль над собой. Впервые в жизни! И чуть с ума не схожу от такой реакции.

Чуть позже, когда Света засыпает, распластавшись на мне, мысленно прикидываю планы на завтра. Естественно, аннуляция брака отменяется. Скандал тоже. Придется свозить жену в Питер или куда там она хотела.

«А может, лучше в Милан? – размышляю, проваливаясь в тревожный сон. – Хоть приодену куколку!»

И засыпая, вдруг оказываюсь в высотке Ринасименто. Скучающе брожу по огромным торговым залам, лениво наблюдая, как моя жена вместе со стилистом выбирают какие-то тряпки.

Гляжу на Миланский собор, отсвечивающий золотом в заходящем солнце. Обняв Свету, бреду по широким Миланским улицам. И увидев подсвеченные огнями массивные стены и башни замка Сфорца, тяну жену в близлежащий ресторанчик. Но Света почему-то упрямится, не хочет идти и, вырвавшись, пропадает из виду. А я растерянно стою один посреди многолюдной разноязычной толпы и не понимаю, как жить дальше…

Вынырнув из дурацкого сна, чувствую тяжесть расслабленного тела, лежащего на мне. Перевернув жену на спину, осторожно целую в висок и неожиданно думаю «слава богу, Света рядом!». И тут же готов откусить себе башку за дурные страхи.

Вот откуда они берутся, блин!

Я не привязываюсь к людям. К бабам тем более. Злюсь на себя за глупые мыслишки. Растянувшись, пробую пошевелить ногой или повернуться на бок. Но мои бедные конечности затекли и не слушаются. В икрах колет, словно газировку налили. Осторожно встаю на ноги. Наверное, стар я уже для ночи любви. Кости ломит, в позвоночнике будто кол стальной вбит. А эта красавица дрыхнет, как ни в чем не бывало!

Хочется отшутиться или брякнуть какую-то пошлость. Но внутренний циник к моему ужасу затыкается. И затаив дыхание, я смотрю на жену. Любуюсь безупречной красотой. Встав на колени рядом, жадной рукой провожу по плоскому в меру накачанному животу и высокой груди. С ума схожу от нежной кожи и запаха. Усилием воли заставляю себя переложить жену на кровать. И сам укладываюсь рядом. Зарывшись пальцами в копну волос, целую в висок и в шею.

«Как я жил без тебя, малышка?» – проносится в голове шальная мысль.

Ну, не идиот ли? Нормально жил! Не страдал.

Чмокаю жену в нос и чувствую себя ребенком, у которого отбирают конфету.

Решительно поднимаюсь с постели. Накинув халат, бреду в кабинет.

«Разлеживаться некогда. Дел полно», – строго подстегиваю себя.

Плюхаюсь в кресло, собираясь вплотную заняться Светиным досье. Но пальцы уже открывают нижний ящик стола, выуживая завалявшуюся пачку сигарет и зажигалку. Прикурив, выхожу на балкон. Хмурым взглядом смотрю на темное небо, затянутое тучами.

Затягиваюсь покрепче, будто это поможет. И пытаюсь сообразить, что происходит? В этой истории полно непоняток и чудных открытий. Ясен пень, я упускаю что-то важное. Какую-то значимую деталь, лежащую на поверхности и никак не могу ее найти.

Дурак!

Думаю! Пытаюсь сообразить! Задумчиво гляжу на черную ленту реки и чувствую, как беспокойство белым пушистым зверьком пробирается под кожу.

Закуриваю следующую сигарету. Морщусь, затягиваясь. И тут же откидываю ее в сторону.

Какого хрена! Я курю, когда нервяки. Эта пачка валялась в ящике полгода. С того самого момента, как Пестов организовал мне проверку ОБЭПа и обыски на всех предприятиях.