Люкс для босса - Оливия Хейл

— Возникла заминка со строительством нашего курорта на Барбадосе, потребовавшая моего внимания, — говорю я, качая головой. — Но все уладили. В основном.

— Ты был на Барбадосе?

— Да, недолго. Строительство почти закончено.

— Я знаю, — говорит она, медленно кивая. — Я проводила исследование по этому поводу. Но я не хотела отрывать тебя от работы, Айзек. Если тебе нужно быть в другом месте, знаешь, ты можешь уйти.

Она произносит мое имя легко, срывая с языка, будто мы знакомы целую жизнь.

— Я обещал быть здесь.

— Айзек… — говорит она.

Я слышу то, что она не говорит. Что все было бы в порядке и что она бы поняла, что я не заходил так далеко. Но я хотел, думаю я. Я никогда не буду тем, кто тебя подведет.

Я прочищаю горло.

— Итак, какой счет?

— Первый круг матчей уже сыгран. Все их результаты записываются вон там, — она кивает на огромную доску на колесах с нарисованными сетками команд. Все они перечислены, и есть четкий путь к двум пустым местам в центре.

— Мы играем во втором круге стартовых пар.

Я приподнимаю бровь.

— И с кем мы играем?

— С ними, — мрачно говорит она. — Перси довольно хорошо знает парня, который управляет клубом.

— А, — говорю я. Значит, он позаботился о том, чтобы играть против своей бывшей жены. Я сжимаю руку и тянусь в сумку, сжимая рукоятку ракетки. Не могу дождаться, чтобы обыграть его.

София делает глубокий вдох.

— Думаю, нам стоило бы потренироваться вместе заранее, — говорит она.

— Могли бы, — говорю я и жалею, что у меня самого не возникла эта идея. Это был бы еще один повод провести с ней время.

— Я писала твоему помощнику об этом, — сказала она. — С некоторыми предложенными датами. Но, думаю, ты был занят во все из них.

Я делаю паузу.

— Писала?

— Да.

— Я не знал об этом.

— О, ну, я подумала, что, возможно, ты не знал.

— Ты могла бы позвонить мне, — говорю я. — Или написать.

— Я не хотела переступать границы. Ты занят, — говорит она и тянется за своей ракеткой. — К тому же, я уже благодарна тебе за помощь с этим.

— Ты поехала со мной на вечеринку в Монток, — говорю я. — Ты поцеловала меня на глазах у моей бывшей.

Легкий румянец поднимается на ее щеках.

— Да, поцеловала.

— Так что считай, что этим я возвращаю услугу.

Она улыбается, и мир встает на свои места.

— Буквально?

— Если хочешь, да, — говорю я. — Если хочешь утереть нос Перси, дать понять, что ты двинулась дальше… то можешь. То, что я сказал на вечеринке в Монтоке, остается в силе.

— Ты серьезно, — говорит она. Это утверждение, а не вопрос.

Но я все равно киваю.

— Серьезно.

— Я волновалась, что переступила границы.

— Нет. Я не говорю того, чего не имею в виду.

Она усмехается.

— Нет, наверное, не говоришь. Это освежает. Так многие делают.

— Да, а потом расплачиваются за это, — говорю я и достаю ракетку.

София смотрит на нее.

— Ты играл раньше, да?

Я держу ракетку, как сковородку.

— А где у нее верх, напомни?

Она смеется.

— Ладно, значит, играл.

— Да. Мы с Энтони играли в детстве.

— Значит, ты хорош?

— Достаточно хорош, — говорю я. Прошли годы с тех пор, как я играл просто для удовольствия. Годы, если честно, с тех пор, как я находил время и силы на что-либо, просто для удовольствия.

— Они здесь, — тихо говорит она. Я смотрю через сетку и вижу, как Перси и Скарлетт выходят на корт.

Он весь в белом и его девушка тоже. Они оба улыбаются и машут нам, будто все нормально и правильно в этом мире, и будто это не будет битвой не на жизнь, а на смерть.

— О боже, — шепчет София.

— Ты играешь не против него, — говорю я. — Ты просто играешь в игру. Не концентрируйся на том, кто он.

Она делает глубокий вдох. В ее глазах пляшет огонь, такой ясный, что я почти вижу пламя. Ей не нужно успокаивать нервы, понимаю я. Они дают ей топливо.

— Я должна выиграть, — говорит она яростно. — Я хочу выиграть.

— Мы выиграем, — говорю я. — Но знаешь, что будет настоящей победой?

— Что?

— Уйти отсюда и выглядеть счастливой, независимо от того, что произойдет во время игры. Вот что ранит его больше всего. Ты, процветающая без него.

Ее губы изгибаются в улыбке.

— Ты хорош, знаешь. Очень хорош.

— Не нужно быть гением, — говорю я. — Чтобы представить, каково это — потерять тебя.

Ее улыбка меркнет и взгляд, обращенный ко мне, становится вопросительным. Черт. Слишком много всего, и если бы не моя бессонница, я бы не позволил этим словам сорваться.

Игра начинается и спасает нас от тишины. Первые несколько подач дают понять, что Скарлетт — игрок компетентный, хотя и не особенно амбициозный.

А Перси? Это другая история. Он не обладает выдающимся талантом, но с самого первого мяча я вижу в нем голод. Он играет, чтобы выиграть, так же, как и я.

И так же, как София.

Они выигрывают первые два очка, но мы берем следующие четыре. Затем мы проигрываем очко из-за несогласованности действий. Я ругаюсь. София ругается. И после этого мы обязательно проговариваем действия — всегда, и это больше не повторяется.

Она хороша. Великолепна даже, особенно ее бэкхенд. Его трудно освоить, но у нее он выглядит не требующим усилий. Мяч превращается в размытое пятно над сеткой, летя быстрыми ударами по диагонали.

Играть приятно, удары форхендом и звон мяча — отличное ощущение. Мы выигрываем первый сет, но с трудом, во время перерыва на воду я наблюдаю, как Перси оживленно дает указания Скарлетт.

София смотрит на меня с вызовом поверх своей бутылки с водой. Ее кожа блестит под верхним светом.

— Ты очень хорош, — говорит она. — Эти подачи? Черт возьми.

Я пожимаю плечами.

— Нас с Энтони заставляли отрабатывать подачи, пока мы не могли делать это движение во сне.

— Они сложные. У меня никогда не получается правильно подбросить мяч.

— Как-нибудь покажу, — говорю я.

Она толкает меня плечом.

— Мне бы хотелось.

Второй сет намного напряженнее первого. Перси переключился на более высокую передачу, и я отвечаю ему тем же, отправляя мячи на другую сторону изо всех сил. На несколько великолепных секунд есть только он и я, удары форхендом по диагонали, мяч проходит над сеткой в считанных сантиметрах. Я слегка поворачиваю запястье при следующем ударе, и мяч уходит чуть в сторону от него на другой стороне.

Очко нам.

Игра достигает накала страстей. Я