Беспроигрышное пари - Кэт Шилд

Себастьян проводил взглядом отъезжающую машину с Мисси и ее невестками и лишь после этого возобновил работу. Починка крыш не входила в его планы, когда он на высокой скорости несся сюда через весь Техас, но теперь он находил удовольствие в том, что делал.

Несколько часов пролетели почти незаметно. Приятная боль разливалась по натруженным мышцам, когда он вместе с братьями Мисси выслушивал слова благодарности от владельцев дома, а потом укладывал в грузовичок оставшиеся кровельные материалы.

— Все-таки здорово, что ты был сегодня с нами, — сказал Мэтт, закрывая откидной борт. — Твоя помощь была как нельзя кстати.

— Мне самому понравилось поработать на свежем воздухе, — признался Себастьян и устроился на сиденье рядом с Мэттом. — Сколько у вас еще адресов поврежденных строений?

— А сколько недель ты пробудешь здесь? — прозвучал встречный вопрос.

Понимая, что это своего рода шутка, Себастьян рассмеялся, но все же призадумался. Целую вечность он не позволял себе отдохнуть от своих привычных дел, а отпуск последний раз у него был, когда он женился на Чандре. Так называемый медовый месяц, который уж никак нельзя было назвать веселым.

Грузовичок шустро ехал по дорогам городка. Себастьян высунулся из окна и подставил лицо свежему встречному ветерку. Вскоре вдали показался дом приходского священника. На губах Себастьяна, предвосхищавшего встречу с Мисси, блуждала задумчивая улыбка.

Семья Мисси очень понравилась ему, хотя известие о том, что ее отец — служитель культа, сначала привело его в некоторое смятение. Вполне естественно, у него появились вопросы. Почему она никогда не говорила ему об этом? Почему вообще не упоминала о своей семье? Насколько он мог судить, стыдиться ей нечего, все четверо братьев были счастливо женаты и успели обзавестись детьми, каждый добился хорошего положения в обществе. Короче, ребята были вполне успешными.

Может, ей есть что скрывать?

А ведь Мисси довольно скрытная особа. Четыре года она одевалась и вела себя очень консервативно. И вдруг в Лас-Вегасе предстала совсем в ином обличье, стала яркой, эффектной, кокетливой, бесстрашной — совсем другой Мисси, и ему нравились обе ее ипостаси. А теперь, после знакомства с ее семьей, намерение Себастьяна связать с ней свою жизнь навеки стало еще крепче.

Он помахал рукой высадившему его Мэтту и направился к дому, желая как можно скорее поговорить с Мисси. От одного ее прикосновения, когда она взяла его руку и легонько провела пальцами по ладони, у него все перевернулось внутри. Если бы не появившиеся братья, он схватил бы ее в охапку и целовал до тех пор, пока она бы его не простила и не пообещала всегда быть рядом, и в радости, и в горе.

В старом, но еще очень крепком доме царила тишина, лишь половицы поскрипывали под его ногами, когда Себастьян шагал к кухне, чтобы выпить стакан воды, а пока пил, то в кухонном окне, выходившем в сад, увидел Мисси. Одетая в коротенькие шортики девушка с тяпкой в руке стояла на коленях и пропалывала цветочные грядки. Он тихо вышел на крыльцо и невольно залюбовался круглой попкой Мисси. Себастьян вздохнул, широко улыбнулся и бесшумно сошел со ступеней.

Мисси обернулась, опустившись на пятки.

— Уже закончили с крышей? — Она смахнула со лба пот, оставив на коже грязный след.

Неужели она все-таки услышала его шаги? Или чувствует его приближение каким-то шестым чувством? Вот и еще одно доказательство, что их связывает невидимая нить.

— Мы все сделали полчаса назад. — Он присел перед ней прямо на траву рядом с цветником. — Мэтт подкинул меня и поехал к себе. А у тебя здесь, вижу, еще непочатый край работы.

— Никто не занимался цветами с тех пор, как я уехала. — Мисси снова начала полоть. — Цветоводством увлекалась моя мать, она сама покупала рассаду, сама планировала и разбивала клумбы. А потом у нее случился удар, и обязанность ухаживать за цветами легла на мои плечи. — Она атаковала очередной сорняк, будто тот был ее личным врагом. — А я это занятие ненавидела, эта сорная трава издевалась надо мной. Я могла просидеть на грядках до глубокой ночи, а наутро она вырастала вновь… Мама была самым добрым человеком на свете, ее все любили. — Мисси отбросила в сторону очередной сорняк, сперва окучив его тяпкой со всех сторон, а затем резко и решительно подрубив под самый корень. Жест показался Себастьяну очистительным, словно она избавлялась от чего-то ненужного, мешавшего ей. — Мы с ней не очень ладили. Наверное, это характеризует меня не с лучшей стороны.

Она никогда прежде не рассказывала о своей матери, лишь однажды упоминала о разбившей ту болезни, когда девушке было пятнадцать лет.

— У меня тоже неважные отношения с отцом, — сказал Себастьян. — Это не такое уж редкое явление — когда у ребенка возникает более тесный контакт с одним из родителей.

— Отец любил меня безоговорочно, — продолжала Мисси, — а вот мама постоянно пыталась сделать из меня пай-девочку, ей хотелось, чтобы я не была похожа на мальчишку, не одевалась в джинсы, носила юбочки и кофточки с ненавистными мне рюшечками. А мне нравилось гонять на велосипеде с моими братьями и вообще делать все то, что делали они. Видишь эти шрамы? — Она ука зала на свои коленки. — Это я упала с велика, когда прыгала с подвижной панели, которую братья установили позади церкви. Я еще и руку тогда сломала. Думаешь, их наказали за то, что взяли меня с собой? Ничего подобного. Виноватой оказалась я. — Она подтянула колени к себе и прижалась к ним щекой. — Потом я едва не утонула, нырнув с пирса, и тогда вина была на братьях, но мне на все лето запретили и близко подходить к озеру.