Буря - Зина Кузнецова

Я все ждала, что сейчас последует история. Другая. Правильная. Или хотя бы не такая ничтожная, мелкая… Но Дмитрий Николаевич молчал. Я ушла, не попрощавшись.

На улице с ног сбивал уже теплый, но какой-то ураганный ветер. Я огляделась, ничего не видя. Куда идти? Как быть? Вот бы в кровать и плакать, плакать, плакать. Но нельзя. У Пети был день рождения, он ждал меня, я обещала прийти.

Я взяла себя в руки и вызвала такси. Когда машина приехала, я обрадовалась, что таксист попался болтливый и добрый. Невпопад кивая и улыбаясь ему, я чуть-чуть отошла от первого взрыва горечи и теперь могла держать себя в руках.

Когда машина остановилась около дома Пети, первым, кого я увидела, был куривший у подъезда Марк. Он кивнул мне. Без улыбки, но с неожиданным теплом.

– Привет, – сказала я, захлопнув дверь машины, – все уже собрались?

Марк кивнул.

– Но все мы знаем, кто лучший подарочек для Пети, – сказал он.

Я улыбнулась и нашла в себе силы пошутить:

– Ты?

Марк засмеялся и покачал головой.

– Тебя подождать?

– Да не. Беги, не мерзни. Ветер какой-то бешеный.

Когда дверь домофона запиликала и открылась, сзади внезапно донеслось:

– У тебя нормально все?

Я обернулась и, тронутая наблюдательностью Марка, кивнула.

Дверь за мной мягко захлопнулась.

В квартире было душно и накурено. Я на секунду задержала дыхание, стараясь привыкнуть к новому запаху. В гостиной собралась большая компания. Все веселые, молодые и счастливые.

Я неловко потопталась в дверях. Никак не могла найти глазами Петю. Наконец он сам заметил меня, крепко обнял и громко сказал:

– Ребят, кто не знаком: моя Вера!

Я улыбнулась и кивнула.

Петя потянул меня вглубь квартиры. Почти сразу за нами вошел Марк. Я услышала, как он пошутил приветственно и комната взорвалась смехом. «Как у него так получается?» – восхитилась я.

Громко играла музыка. Я увидела Свету и подошла к ней обняться.

– Вер, у тебя нормально все? – спросила она, пристально глядя мне в глаза.

«Сначала Марк, теперь Света… Неужели у меня все на лице написано?» – подумала я.

– Все хорошо.

По ее прищуренным глазам я поняла, что она мне не поверила.

– Расскажешь потом, – сказала Света.

Я кивнула.

Петя, которого до этого перехватили несколько незнакомых мне ребят, подошел к нам.

– Я что-то подустала, – сказала я ему. – Давай посидим?

Он увлек меня на дальний конец дивана. Я положила голову ему на плечо и прикрыла глаза, в которых собрались слезы. Музыкальные биты эхом раздавались в сердце.

– Было сложно уломать родителей оставить мне квартиру для вечеринки, – сказал Петя. – Но, согласись, весело получилось.

– Да. Здорово, – отозвалась я. – Ты прости, мне надо минут пятнадцать…

– Отдыхай, отдыхай, – сказал Петя и поцеловал меня в макушку.

Теперь, когда не нужно было отвлекаться на разговор, я погрузилась в свои переживания.

«Дмитрий Николаевич, – думала я, – Дмитрий Николаевич… – В голове крутились страшные картинки прошлого. – Бедная женщина… Пережить изнасилование, а потом еще такую чудовищную несправедливость… – Мои мысли перенеслись к подслушанному разговору. – А ведь ей нужны были хотя бы извинения. А Дмитрий Николаевич… Боже мой! Как он живет сам с собой в ладу? И как он мог! Как он мог использовать фотоаппарат для такого ужаса?»

– Народ, выпивка закончилась, – крикнул кто-то из этой огромной компании.

Петя зашевелился, я открыла глаза и этим остановила нескончаемый поток мыслей.

– Ты куда?

– Пойду куплю. Марк, ты со мной?

Я огляделась в поисках Марка и вдруг сквозь окно увидела, что тот целуется с Катей на балконе. «Так они все-таки вместе», – подумала я.

– Понятно, – сказал Петя, вставая, – плотские радости победили.

Я натянуто улыбнулась.

– Ты не против, если я тоже останусь?

– Оставайся. Тут куча сока осталась, выпей какой-нибудь. Или пиццу поешь. Ты голодная, наверно.

Я кивнула, хотя аппетита не было совсем.

За Петей из квартиры потянулось много людей, и теперь гостиная оказалась почти пуста. Потеряв главу вечера, многие ребята разделились по комнатам. Я откинулась на спинку дивана, закрыла глаза и снова вернулась мыслями к Дмитрию Николаевичу. Иногда до моего сознания доносился легкий смех Кати.

Когда я снова открыла глаза, комната опустела еще больше. Наверно, все вышли подышать воздухом или покурить.

Свету и Катю я увидела на балконе. Они о чем-то болтали и смеялись.

– Слишком скучно для тебя? – Марк сидел на полу напротив меня и играл в приставку.

Я огляделась и посмотрела на время. Прошел уже час.

– Где Петя?

– Они еще покупают. Не успели вовремя до «Пятерочки». Сама понимаешь, магазины, где продают алкоголь после десяти, можно найти не везде.

– И как вы это проворачиваете?

– Связи и авантюрный дух. – Марк, наконец, повернул голову и посмотрел на меня: – Ты ничего не пила?

Я покачала головой:

– Мне не нравится вкус алкоголя.

– Ну, это предсказуемо. Твое амплуа хорошей девочки видно за километр. И ты, конечно, резко против распития спиртных напитков. Здоровье, осознанное потребление и все такое…

Марк говорил это с улыбкой, как-то по-доброму, поэтому я не обиделась и в таком же тоне ответила:

– Да хоть вместо воды свою водку пей, – а потом добавила: – Чужая жизнь меня сейчас так мало волнует, что даже тошно.

– Что, кризис жизненного пути?

– Что?

– Ну, я так называю состояние выпускников. Кризис жизненного пути.

– Да… Да, наверно, это так и называется.

– Ну ты в этом не одна, что так переживать. Как-то же остальные справляются.

– Раком тоже не один человек в мире болеет, но это не означает, что, если выздоровеет один, выздоровеют все.

– Но если лечиться, шансов-то больше.

– А что, неужели ты тоже переживаешь? – спросила я, искренне удивленная.

Вот уж у кого, мне казалось, все схвачено. А потом вдруг в памяти всплыло, как Петя сказал, что Марк тоже может часами копаться в себе.

– Переживаю. Как все в этой комнате, наверно.

– Я пробовала пару раз говорить с Петей… Его кризис только в непонимании, с каким уклоном выбрать факультет: физическим или математическим.

Марк улыбнулся:

– Да, Петя как-то всегда твердо стоял на ногах. Мне это в нем нравится.

Я кивнула, а сама вспомнила, как сравнивала Петю с моим папой.

– Да, он твердо стоит на ногах. И поэтому, наверно, он не понимает, каково это, когда… – Я задумалась, подбирая слова, чтобы точно описать свое состояние.

– Когда кажется, – сказал Марк, – что вот вроде стены, на них можно опереться, а оказывается, что они мягкие и проваливаются? И опираться нужно только на себя? А ноги дрожат?

– Да, примерно