Буря - Зина Кузнецова

Петя еще что-то говорил тогда, но я только кивала. Мыслями я была далеко. Меня завораживало то, с какой стороны постепенно открывался для меня Марк и как менялось мое отношение к нему.

Дорога пролегала через знакомый красивый Дворец культуры. Как же приятно там скрипели старые половицы…

«Наверно, сейчас, весной, мы бы много гуляли с Дмитрием Николаевичем, и я бы сделала кучу снимков города», – с сожалением подумала я.

Снова накатила боль, как и всегда, когда я думала о Дмитрии Николаевиче. Но я решила не поддаваться тоске и хандре и сурово остановила себя: «Хватит! Выводы сделаны. Зачем опять к этому возвращаться? Он для меня в прошлом!»

Домой я пришла поздно. За ужином мама спросила меня, определилась ли я с институтом. Аппетит пропал. Я пыталась вести этот разговор спокойно и сдержанно, но чувствовала, что противные ручейки паники просачиваются сквозь затворы глухой стены. Ночью я снова плохо спала.

Школьный звонок я услышала, когда была у кованых ворот школы. С тоской предвкушая выговор, я медленно двигалась по пустым коридорам в сторону класса. Когда дверь не поддалась и не открылась, я искренне удивилась. Медленно раздражаясь, я достала телефон и открыла общую беседу с одноклассниками. Там было написано:

«Вместо первого урока сегодня репетиция вальса».

Чувствуя, что день не задался с самого начала, я направилась в спортивный зал.

– Мм, всем привет, – пробубнила я, открыв двери.

Петю я увидела сразу же и пошла к нему, мужественно стараясь не увеличить скорость под взглядом всей параллели.

– Ну, привет. – Он обнял меня за плечи, как только я села рядом.

– Мне кажется, если я еще раз опоздаю или прогуляю что-то, меня просто выкинут из окна, – глухо сказала я, утыкаясь носом ему в шею.

– Ты выбрала интересный способ выделиться.

Я знала, что на симпатичном лице Пети расцвела улыбка.

– Ты слышишь?

– Что?

– Моя прекрасная репутация умирает в муках, – ответила я.

Двери спортивного зала открылись снова, и в проеме появился Марк. Я улыбнулась: наверно, я выглядела так же забавно, зависнув на секунду под взглядами одноклассников.

– Репутация Марка вообще скончалась в страшных судорогах еще в пятом классе, – пошутил Петя, – и каждая его выходка – пляска на ее могиле.

После быстрой инструкции преподаватель попросила нас встать по парам. Некоторые девочки решили танцевать со своими парнями, которые учились в других школах или уже университетах. Многие были приятными внешне, некоторые лица привлекли мое внимание и вызвали симпатию.

Начались пробы квадрата в вальсе. Я умела танцевать этот танец, потому что мои бабушка и дедушка – с той самой фотографии – любили его и научили меня. «Раз, два, три, и раз, два, три, и…» успокаивало меня. С Петей танцевалось легко. Он близко прижимал меня к себе, у него были крепкие, сильные руки и хорошая осанка. Как завороженная, я разглядывала его лицо и никак не могла понять, что со мной случилось. Мне до сих пор нравились его черты, мне было тепло от мыслей о Пете, но опять это отвратительное, мое вечно все портящее «но» вышло на первый план.

Раз, два, три, и-и-и раз, два, три, и-и-и…

Кружась по залу, я оглядывала некрасивые стены, баскетбольные корзины, окна с решетками… Один раз мелькнул Марк в паре с Катей. Она смеялась и выглядела влюбленной.

Около нас остановилась преподаватель танцев.

– Петя, разве ты не ведущий?

– Ведущий.

– Я боюсь, что ты не успеешь выйти в этом туре вальса. Встань с Катей на второй выход.

Я испугалась:

– А как же я?

Преподаватель посмотрела на меня. Она была приятной и доброй женщиной, но почему-то в тот момент во мне поднялось страшное раздражение.

– А ты с Марком. Катя ведь тоже ведущая. Так всем будет удобнее. Она будет с Петей танцевать во втором туре вальса, а вы в этом.

– Давайте я просто выйду с Петей во втором.

– Тогда мне придется убирать сразу две пары из этого тура и пытаться впихнуть вас во второй. Ребята уже начали все репетировать. Это сложно, Вера. Давайте поступим так, как я сказала.

Я обернулась и посмотрела на Марка. Он стоял рядом с Катей, подпирая стенку спиной, и обводил меня взглядом. И снова те непонятные для меня чувства, которые я отметила еще в кафе, буйствовали в его взгляде. И впервые, как мне показалось, он был растерян.

Конечно, существовала масса вариантов, как решить проблему, но я покорно кивнула, и все согласились.

Домой мы возвращались вместе, но все были какие-то странно задумчивые, будто что-то предчувствовали. Даже Марк не болтал и не веселил нас, как обычно.

9

Держа руки на плечах Марка, я оглядывала зал. Наверно, он тоже сосредоточился на чем-то позади меня.

– Нет, это никуда не годится. – Учительница остановилась рядом с нами. – Неделя прошла, ребята, а вы все еще стоите на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Так вальс не танцуют. Ну же! – говорила она, силой поворачивая мою голову к Марку. – Да что же это такое! – Теперь, словно пружинка, от нужной точки отвернулся Марк.

Одноклассники начали смеяться. Я бы тоже от души повеселилась, если бы наблюдала со стороны такой парад неловкости. Но я была как раз тем персонажем, внутренние органы которого горели в пламени стыда и стеснения. Легко танцевать танец любви с тем, чьи поцелуи знакомы. Но это была не та ситуация. Зажженная свеча и камень могли бы испытывать то же смятение, что и мы с Марком, не зная, что делать друг с другом.

Не добившись от нас никаких изменений, учительница махнула рукой и ушла к другой паре, а мы с Марком так и остались стоять, неловко глядя друг на друга. Как только закончилась репетиция, я тут же высвободила свою руку из руки Марка, а он отступил от меня еще на шаг.

– Ну… Пока, – сказала я.

– Давай, до встречи.

Я неловко улыбнулась ему и поспешила в раздевалку, надеясь, что смогу испариться раньше, чем там появится Марк. К моему счастью, я наткнулась на Свету, Тоню и Заиру. Из школы я вышла вместе с ними.

– Ну, как вам вальс? – спросила Тоня.

– Очень романтично! – ответила Света.

– Но сложно,