Начало нас - Лайла Джеймс

Я почти представляю себе неодобрительный взгляд матери и уничтожающий взгляд отца. Месяц назад я бы изо всех сил старалась сделать что-нибудь, чтобы доставить им удовольствие.

— Уже не так красиво, да? — Я шепчу себе, все еще глядя на свое отражение.

Я отталкиваюсь от раковины и иду обратно в спальню. Ныряя под одеяло, я сворачиваюсь калачиком на кровати и закрываю глаза.

Прямо сейчас — впервые я чувствую себя свободной.

Свободный от ожиданий моих родителей и жестких стандартов мира.

Моя ценность не будет оцениваться исключительно по тому, что они видят.

Мне не обязательно быть идеальной.

Мне не обязательно быть красивой.

Я могу быть просто собой…

***

Взглянув на лица каждого, я могу сказать, что нас всех заставили это сделать. В кабинете арт-терапии мы все сидим на пышном ковре разорванным кругом. Большие окна выходят на океан, и я слышу, как волны разбиваются о камни. Чем больше я прислушиваюсь к этому, тем легче услышать почти симфонию между ними. Волны разбиваются о скалы — с приятными приветствиями и отвратительными прощаниями.

Я думаю, худшее, что они могут сделать в реабилитационном центре, это заставить нас войти в эти дурацкие круги общения. Я имею в виду, кто хочет говорить с совершенно незнакомыми людьми о наших травмах?

Это чушь собачья, и с выражением чистого раздражения на лицах все они искренне с этим согласны. Но доктор Бэйли считает, что нам нужно найти «дружбу» и «общение». Опять чушь.

Общение и друзья — вот что привело меня сюда в первую очередь.

— Доктор Бэйли сказала, что эти кружки должны стать для нас фундаментом, — начинает одна из девушек. Наше внимание приковывается к ней, и она нервно откашливается. Кажется, она здесь самая старшая. — Хм, чтобы укрепить систему поддержки между сверстниками и снова научиться доверять.

Другая девушка усмехается.

У меня перехватывает горло от ее слов. Как снова доверять.

Я доверяла Джасперу.

Я доверяла своим родителям.

Я доверяла своим друзьям.

В итоге? В итоге я осталась одна.

Здесь, в этом холодном месте. Я ненавижу это. И я ненавижу всех, кто меня сюда поместил.

— Меня зовут Оливия, — продолжает она, расчесывая пальцами свои густые волнистые волосы. Мои до сих пор рыхлые и неровные с тех пор, как я неосторожно срезала их две недели назад.

Ее темные глаза с тревогой перемещаются между нами. Должно быть, тяжело быть человеком, который может растопить лед среди нас шестерых. Она пытается завязать разговор, как и предложила доктор Бэйли. 

— Я здесь, потому что пристрастилась к героину. Я была здесь два года назад, но через несколько месяцев у меня случился рецидив. Поэтому я снова здесь. На этот раз я хочу поправиться.

Девушка, которая насмехалась, крошечная азиатка с фиолетовыми волосами и губами, накрашенными темно-красной помадой. 

— Ты целуешь ее в задницу? Доктор Я-хочу-вылечить-тебя?

Оливия вздрагивает, опуская взгляд. Ее плечи опускаются в отвергнутой позе.

— Эй, не знаю, как насчет Оливии, но я обязательно поцелую задницу доктора Бэйли. У нее классная задница, — вступает другой голос, на этот раз с сильным немецким акцентом.

— Иу, ты любишь бабушек?

— Доктору Бэйли максимум 35 лет. И она горячая штучка, ясно?

— Я склонна к суициду.

Все замолкают, комната наполняется тишиной. Поворачиваемся к девушке в дальнем углу, справа от меня. Теперь, когда наше внимание сосредоточено на ней, она издает резкий насмешливый смешок. 

— У меня каким-то образом за последние две минуты выросли две головы?

— Нет, — шепчу я.

— Меня зовут Стеффи, — продолжает она, закатывая длинные рукава и показывая нам серебристые шрамы на руках. Что-то новое, что-то поблекшее. Но каждый из них рассказывает свою трагическую историю. — Впервые я подумала о самоубийстве, когда мне было одиннадцать. Я думала, что это будет самый простой побег от сводного брата.

Фиолетововолосая, сидящая рядом со Стеффи, придвигается ближе к ней.

— Меня зовут Эн Чжон. Нет, у меня не американское или упрощенное английское имя. Я - Эн Чжон, вот и все.

Ее рука скользит по волосам, накручивая фиолетовую прядь на указательный палец. 

— У меня тяжелое посттравматическое стрессовое расстройство, потому что… мой парень был торговцем людьми. Случилось дерьмо, я сбежала, а он мертв. 

Когда никто не говорит ни слова, Эн Чжон тычет пальцем в бицепс девушки рядом с ней. 

— Твой ход.

— Я Милли, — представляет она себя, ее голубые глаза бегают по нам всем. Как будто она внимательно изучает каждого из нас. — Я немка. У меня биполярное расстройство и депрессия. — Ее взгляд наконец, останавливается на мне, и она указывает: — Твой ход.

Блядь, что я здесь делаю? Моя голова тяжелеет, и кажется, что земля подо мной движется. Мой язык кажется толстым во рту, и я пытаюсь сглотнуть, но создается впечатление, будто все функции моего тела перестали работать. 

— Я, хм…

— Я помню тебя, — говорит Стеффи, — ты училась в Беркширской академии, верно? Я видела тебя в новостях, в Твиттере.

Что?

— Рождественская вечеринка, — уточняет она. — Это было во всех социальных сетях.

У меня скручивает живот, возникает острая боль в животе. 

— Да, это я, — трясущимся голосом признаюсь я. Мне будет плохо, о Боже! — Публичное унижение. Все были свидетелями этого.

Стеффи съеживается, выражение ее лица становится извиняющимся, но уже слишком поздно. Та ночь была именно тем, что я хотела забыть, но думаю, возможно, она будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Все видели меня в худшем виде — и из-за этого меня изгоняли, высмеивали и стыдили.

— Меня зовут Райли. У меня булимия и тревожное расстройство. Мои родители поместили меня сюда, чтобы я не могла их еще больше позорить.

Их внимание не задерживается на мне, и я благодарна за это. Тревога — это сука, и именно поэтому это плохая идея. Разговаривать с людьми. Рассказывать им, что меня ранит.

Но меня внезапно охватывает чувство облегчения. Это странное чувство утешения, и я не совсем понимаю, почему. Может быть, это потому, что я впервые произнесла эти слова вслух.

Я больна, мне нужна помощь… и мои родители думают, что я для них всего лишь позор.

Наши взгляды обращаются к последней девушке в кругу. Она сидит, скрестив ноги, у стены, и она единственная девушка, которая еще не произнесла ни слова. Черный шарф на голове скрывает волосы и полностью закрывает шею. 

— Моя очередь? — она говорит, ее голос робкий.

Мы все киваем в ответ.

— Меня зовут Марьям. Я неосознанно доверилась не той группе друзей. Они подмешивали мне напитки и еду, пока я не пристрастилась. Я опозорила свою семью, и родители бросили меня сюда. Я думаю, они меня ненавидят.

Я опозорила свою семью...

Я думаю, они меня ненавидят.